Страница 53 из 82
Глава 8
Скандал по дресс-коду
Глава 8. Скандал по дресс-коду
Я смотрела на экран.
И впервые за долгое время не нашла ни одной шутки.
Кирилл стоял рядом.
Очень тихий.
Очень спокойный.
Слишком.
Елена уже взяла телефон, Лика что-то говорила про адреса и время отправки, но я слышала только собственное дыхание.
Вот она.
Трещина.
Контракт действительно трещал по швам.
Только теперь под ним была не бумага.
А всё, что мы ещё не успели назвать настоящим.
— Закрываем исходящие комментарии, — сказала Елена.
Её голос прорезал тишину чётко, как нож для бумаги. Не громко, не панически, но так, что комната снова стала комнатой, а не местом, где моя профессиональная жизнь только что попыталась красиво умереть на столе переговорной.
— Лика, список получателей письма. Полностью. Кто открыл, кто переслал, кто уже ответил. Кирилл, не звонить никому лично первые десять минут.
Кирилл медленно повернул голову.
— Елена.
— Первые десять минут, — повторила она. — Вы сейчас опасно спокойны. В вашем случае это юридический риск.
Я бы рассмеялась, если бы могла.
Не могла.
В груди стоял тяжёлый ком, а в голове почему-то крутилась совершенно нелепая мысль:
у меня сегодня помада не та для скандала
. Не боевая. Не красная. Не «сейчас я войду и спасу ситуацию». Обычная спокойная помада женщины, которая утром ещё надеялась на рабочий день без публичного вскрытия личных глупостей.
Наивная женщина.
— Мне нужно позвонить Орлову, — сказал Кирилл.
— Нет, — одновременно сказали мы с Еленой.
Он посмотрел сначала на неё, потом на меня.
— Интересно.
— Что? — спросила я.
— Когда две женщины говорят мне «нет» одновременно, это уже не рекомендация, а структура управления.
— Привыкайте, — сказала Елена. — У кризиса женское лицо и юридическое образование.
Лика подняла руку, не отрываясь от телефона:
— И планшет.
— И планшет, — согласилась Елена.
Я всё ещё стояла рядом со столом и смотрела на письмо. Тема сияла на экране так нагло, словно её написали не буквы, а маленькие довольные насмешки.
«Невеста Гранта — часть спектакля»
.
Спектакль.
В этом слове было всё самое неприятное. Оно превращало меня в актрису без сцены. Кирилла — в режиссёра обмана. Его мать — в обманутого зрителя. Партнёров — в людей, которым продали красивую картинку. А всё, что между нами происходило после того дурацкого договора, — в удачно сыгранные реплики.
Пирог — реквизит.
Брошь — реквизит.
Танец — реквизит.
Остановившийся поцелуй — пауза перед следующей сценой.
Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.
Нет.
Вадим не получит право переписать то, что я ещё сама не успела понять.
— Арина, — Кирилл сказал моё имя тихо.
Я подняла глаза.
— Вы побледнели.
— Это мой новый дресс-код для скандала.
— Сядьте.
— Нет.
Он замолчал.
И я увидела, как он заставляет себя не повторить приказ. Как буквально удерживает привычку за шиворот.
— Пожалуйста, — сказал он уже иначе. — Сядьте, если вам нужно.
Вот зачем он учился именно сейчас?
Зачем становился человеком в момент, когда гораздо проще было бы считать его холодным манипулятором и спокойно злиться?
— Не нужно, — сказала я. — Я лучше постою. Так у меня иллюзия контроля.
— Иллюзия тоже ресурс, — пробормотала Лика.
Елена открыла ноутбук.
— Первое. Орлов уже ответил.
Кирилл резко повернулся.
— Что пишет?
Елена прочитала:
— «Кирилл, рассчитываю получить объяснение до утренней встречи. Не от пресс-службы. От вас». В копии — Мария Сергеевна.
— Нормально, — сказал Кирилл. — Он не отозвал участие.
— Пока, — добавила Елена.
— Спасибо за оптимизм, — сказала я.
— Я юрист. Мой оптимизм платный и редкий.
Лика подняла глаза от телефона.
— Баженов переслал письмо своему советнику. Комментарий: «Нужно понять, насколько это влияет на доверие к блоку Гранта».
— Прекрасно, — сказала я. — У нас доверие теперь с приложением в формате фотографии.
— Ещё один деловой канал запросил комментарий, — продолжила Лика. — В формулировке: «Действительно ли внешний консультант Арина Платонова была нанята для имитации личных отношений владельца „Грант Инвест“?»
Я закрыла глаза.
Вот он.
Тот самый удар.
Не «что произошло?»
Не «как вы объясните документ?»
А сразу:
была нанята для имитации
.
Будто я не человек, не профессионал, не женщина, которая сама ставила условия, спорила, защищала границы и работала сутками, а услуга из прайс-листа: «Создание видимости стабильности. Выезд на семейный ужин. Улыбка у камина оплачивается отдельно».
— Нет, — сказал Кирилл.
Голос был тихим.
Но комната снова напряглась.
— Кирилл, — предупредила Елена.
Он не посмотрел на неё. Смотрел на телефон Лики.
— Никто не будет так формулировать её роль.
— Они уже формулируют, — сказала я.
— Тогда я отвечу.
— Вы не будете отвечать в ярости.
— Я не в ярости.
Лика очень тихо сказала:
— Вот это и пугает.
Кирилл перевёл на неё взгляд.
— Лика.
— Молчу, но тревожусь.
Елена постучала пальцем по столу.
— Нам нужно выбрать линию. Быстро. Партнёры потребуют объяснений. Совет директоров тоже. И Валентина Сергеевна…
Телефон Кирилла зазвонил.
Все посмотрели на экран.
Мама
.
Я почему-то сразу почувствовала себя виноватой. Нелепо, конечно. Валентина Сергеевна не была моей матерью, я не давала ей обещаний и не клялась беречь её надежды у камина. Но её объятие после ужина, тихое «вы сделали больше, чем думаете» и взгляд, в котором было столько осторожной радости, всплыли в памяти слишком ярко.
Кирилл смотрел на экран и не отвечал.
— Возьмите, — сказала я.
— Не сейчас.
— Сейчас.
— Арина.
— Если она увидела письмо от кого-то другого, ей сейчас больнее, чем нам всем удобно признавать.
Он закрыл глаза на секунду.
Потом принял звонок.
— Мама.
В комнате стало очень тихо.