Страница 18 из 82
— Вы не просили словами. Но ваша мать уже решила, что я не просто консультант. Ваше окружение решит то же самое. А вы хотите использовать это как стабилизирующий фактор на ужине. Значит, называйте вещи честно.
Лика очень тихо сказала:
— Это было бы полезно для планирования.
Кирилл закрыл глаза.
— Лика.
— Молчу.
Я вернулась к столу и села.
— Я соглашусь на ужин только при условиях.
Кирилл посмотрел на меня внимательно.
— Слушаю.
— Нет. На этот раз письменно.
— Вы хотите дополнительное соглашение?
— Нет. Дополнительное соглашение пишут юристы. А нам нужен документ, который будет понятен даже мужчине, привыкшему считать слово «пожалуйста» элементом государственной тайны.
Лика оживилась.
— Я могу открыть шаблон.
— Лика.
— Молчу, Кирилл Аркадьевич. Но уже открыла.
Я достала ручку, подтянула к себе чистый лист и написала крупно:
ДОГОВОР О ВРЕМЕННОМ ЖЕНИХЕ
Кирилл посмотрел на заголовок.
— Нет.
— Да.
— Это абсурд.
— Абсурд — это когда ваша мать приглашает меня на семейный ужин и заранее делает вид, что верит в статус консультанта. Я просто оформляю реальность.
— Я не буду это подписывать.
— Тогда я не пойду.
Он посмотрел на Лику.
Лика с самым невинным видом изучала планшет, но я была уверена: она уже мысленно сохраняет документ в папку «Святое».
— Читайте условия, — сказал Кирилл.
— Пункт первый. Кирилл Аркадьевич Грант, далее временный жених, обязуется не произносить фразы «моя женщина», «я так решил», «не спорь» и любые производные, если хочет дожить до десерта без репутационных потерь.
— «Дожить до десерта» убрать.
— Это мотивирует.
— Арина.
— Хорошо. Заменим на «сохранить деловую и человеческую состоятельность до конца ужина».
Лика подняла руку.
— Второй вариант скучнее, но юридически красивее.
— Спасибо, Лика.
Кирилл посмотрел на нас так, будто его снова окружают враги, но на этот раз враги пришли с грамотной пунктуацией.
— Пункт второй, — продолжила я. — Временный жених не отдаёт временной невесте приказов ни словами, ни бровями, ни паузами.
— Бровями?
— У вас очень авторитарные брови.
Лика издала короткий смешок и тут же спряталась за планшетом.
— Пункт третий. Временная невеста имеет право на собственное мнение, собственные реплики, собственный аппетит и собственное платье.
— Я не собирался контролировать ваш аппетит.
— Профилактика. Некоторые родственницы умеют задавать вопросы так, будто женская тарелка — общественное достояние.
Кирилл потемнел лицом.
— Кто позволит себе подобное?
— Мы узнаем в пятницу.
— Никто не будет обсуждать вашу внешность за моим столом.
— Это будет не ваш стол. Это стол вашей матери.
— Тем более.
Я подняла глаза.
Он сказал это спокойно, но в голосе появилась сталь. Не та, которой он давил на людей. Другая. Защитная.
Мне это не должно было понравиться.
Разумеется.
— Пункт четвёртый, — сказала я быстрее, чем хотелось бы. — Корону носить только в переносном смысле и не более трёх минут подряд.
— Это уже личное.
— Весь документ личный. Мы же оформляем временного жениха.
— Я требую пункт о временной невесте.
— Пожалуйста.
Я взяла новый лист.
— Временная невеста обязуется не использовать семейный ужин для публичного свержения временного жениха.
— Формулировка спорная, но направление верное.
— Временная невеста обязуется не называть временного жениха Вашим Корпоративным Высочеством при его матери.
— Вот это обязательно.
— Можно «Кирилл Аркадьевич»?
— Лучше Кирилл.
Я замерла на полуслове.
Лика перестала печатать.
Кирилл тоже понял, что сказал.
— Для правдоподобия, — добавил он.
— Конечно, — сказала я слишком быстро. — Для правдоподобия.
— И без отчества.
— Я поняла.
— И без интонации, будто вы держите меня на расстоянии вытянутой вилки.
— А можно держать вас на расстоянии вытянутой логики?
— Арина.
— Кирилл.
Вот теперь это прозвучало иначе.
Не как спор.
Не как педагогический приём.
Просто имя.
Его имя у меня на языке оказалось непривычно тёплым, и мне это категорически не понравилось. У имён опасная сила. Пока человек для тебя «Кирилл Аркадьевич», он клиент, контракт, сложный проект с дорогими часами. Когда он становится Кириллом, у проекта появляются глаза.
Серые.
Очень внимательные.
— Продолжайте, — сказал он тише.
Я быстро вернулась к листу.
— Пункт пятый. Временный жених не трогает временную невесту без предварительного визуального согласия.
Кирилл медленно поднял бровь.
— Визуального?
— Если вам вдруг понадобится подать мне руку, отвести от атакующей родственницы или изобразить убедительную пару, сначала смотрите на меня и ждёте, пока я кивну.
— А если времени не будет?
— Тогда действуете аккуратно и потом не удивляетесь, если я наступлю вам на ногу.
— Вы всегда так подробно планируете угрозы?
— Это не угрозы. Это протокол безопасности.
— Моей?
— Моей.
Он долго смотрел на меня.
Не оценивающе.
Не холодно.
Слишком внимательно.
— Принято, — сказал наконец.
Я кивнула и написала последний пункт:
— Пункт шестой. Всё, что происходит на ужине, не является настоящей помолвкой, началом отношений, романтическим признанием, семейным обещанием или поводом для Валентины Сергеевны выбирать цвет скатертей на свадьбу.
Лика тихо сказала:
— Цвет скатертей она уже выбирала для кузины. Лучше добавить «и список гостей».
— Верно. Добавляем.
Кирилл взял лист.
— Это невозможно подписать.
— Тогда не подписывайте.
— Это детский сад.
— Нет, Кирилл. Детский сад — это когда взрослый мужчина не может сказать матери, что придёт один.
Лика открыла рот. Закрыла. Потом очень аккуратно отступила на полшага, словно расстояние могло защитить её от последствий.
Кирилл застыл.
Я поняла, что попала не просто в точку. Глубже.