Страница 28 из 30
Глава 23. Настоящее Макс
— То почему, находясь вместе уже десять минут, мы ещё живы?
Её губы касаются моего уха, и по всему телу проходит разряд. Она играет со мной. Эта женщина, мой личный яд, прижимается вплотную, зная, что делает со мной каждым сантиметром своей кожи.
— Потому что ты трусиха, — сладко произношу я. — Столько лет подготовки, а курок нажать не можешь.
Её локоть врезается мне под рёбра, и это дает мне тот самый идеальный момент, ради которого мой мозг и затеял ответную провокацию. Я перехватываю руку Лины с пистолетом, и глок с грохотом отлетает под холодильник.
Она не растерялась ни на секунду, колено летит мне в пах, и мы сцепляемся по-настоящему. Мы оба обучены одному ремеслу, и в этом есть жуткая, извращённая красота. Каждое движение как продолжение мысли другого…
Я впечатываю её спиной в стену. Она шипит, вырывается, разворачивает меня, и вот уже я вжат лопатками в холодильник, а её предплечье давит мне на горло.
Господи, до чего она красивая, когда хочет меня убить.
— Ну давай, — выдыхаю я ей в губы. — Убей меня. Один раз ты уже почти это сделала. там, на свадьбе. Только на крыше был я, Лина. Это я всадил пулю тебе в плечо.
Я вижу, как осознание проходит по её лицу и как складывается последний кусок пазла.
— Ты…
— Клянусь, я не знал. А если бы знал… — я сглатываю. — Я бы всё равно не смог довести дело до конца. Как не могу сейчас.
— Я ненавижу тебя, — цедит она, отпуская мое хрипящее горло.
Что-то ломается в её глазах. Ярость, боль, отчаяние смешивается воедино, и я понимаю ее, потому что чувствую то же самое.
— Знаю.
— Ты разрушил всё!
— Знаю.
— Я должна тебя убить.
— Так убей, — отвечаю я и делаю то, чего делать нельзя. Накрываю ладонью её руку на своём горле, прижимаю сильнее к своей же коже. — Ну? Чего ждёшь?
Секунду мы просто смотрим друг на друга, двое хищников, загнавших друг друга в угол, а потом…
Я не знаю, кто делает шаг первым, может, я, может, она, может, оба одновременно, но расстояние между нами исчезает.
Её губы врезаются в мои. Зло, жадно, и страстно как никогда раньше. Я хватаю её за талию, и снова впечатываю в стену, она отвечает так же яростно, впиваясь пальцами мне в волосы, кусая мою губу до крови.
Я не останавливаюсь. Кровь на моей губе только подстёгивает меня продолжить это безумие. Я рычу ей в рот, и этот звук идёт из самой глубины, где прячется та самая тьма, которую мы оба так долго носили в себе.
Я провожу пальцами по её позвоночнику, считая позвонки, пока она выгибается навстречу. Моя жена отвечает тем же, ее ладонь ныряет под мою футболку, ногти царапают живот, оставляя алые дорожки.
Я отрываюсь от её губ, чтобы вдохнуть, и она тут же вцепляется зубами в мою шею как раньше делал я. Моя рука сжимает её бедро, поднимает, и она обвивает меня одной ногой, прижимаясь своей киской прямо к моему животу.
— Ненавижу, — стонет она, обжигая мою кожу.
— Знаю, — хриплю я, неся моего врага к столу.
Я нависаю над ней, вжимая её тело в дерево. В её глазах шторм, заводящий мой член в разы сильнее. Мои губы касаются ее ключиц, спускаясь ниже, туда, где молния её джинсов так отчаянно просится вниз.
— Ты все испортил!
— Твою жизнь уже давно испортили без меня, — рычу я, стягивая её джинсы вместе с бельём одним рывком.
Она готова возразить, но я не даю. Я опускаюсь ниже, проводя языком по внутренней стороне её бедра, и все слова, которые она хотела сказать, превращаются в протяжный стон. Её пальцы в моих волосах сжимаются сильнее, и я слышу, как она теряет контроль.
Я дразню её ещё минуту, чувствуя, как она дрожит, как её бёдра сами толкаются навстречу, и когда я наконец касаюсь губами того места, где она хочет меня больше всего, я останавливаюсь.
— Какого хрена? — выдыхает она, пытаясь сесть, но я уже отступаю на шаг, держа её за бёдра, не давая сомкнуть ноги. А затем расстёгиваю джинсы, и избавляюсь от них вместе с боксерами.
Мой твёрдый, напряжённый член смотрит прямо в сторону виновницы этой похоти.
— Ты хотела, чтобы я довёл тебя до пика, да? — киваю на пол, туда, где валяется её чёрный глок. — На колени.
Я вижу, как внутри неё борется гордость и желание. Враг номер один приказывает ей встать на колени. Убийца из её прошлого. Тот, кого она должна была прикончить.
— Макс…
Я тут же подлетаю к ней и, кусая мочку уха, шепчут ее страшный грязный секретик.
— Ты хочешь почувствовать, что значит отдать контроль. Ты хочешь узнать, можно ли доверять любимому человеку даже, если он твоя цель.. Ты хочешь проверить: если я возьму тебя, ты почувствуешь тот же кайф, что был раньше?
Её глаза мечут молнии. Я вижу, как она мысленно приставляет дуло к моему лбу, как нажимает на спусковой крючок, как представляет мою кровь на своих руках. Но вместе с этим я вижу и другое: моя девочка сползает со стола. Её ноги касаются пола, и она опускается на колени, притягивая меня к себе.
Я делаю шаг вперёд, и моя рука ложится на её затылок, пальцы запутываются в её волосах. Её язык обвивает меня, и я запрокидываю голову, чувствуя, как её горло сжимается вокруг моей головки.
Я ускоряю темп, входя глубже, ощущая, как её слюна стекает по моему стволу, Лина стонет, давая мне понять, что все еще обожает наш секс.
— Лина, — выдыхаю я, не в силах больше произнести ни слова. Как же она хороша…
С громким, рваным стоном я кончаю от лучшего минета в моей жизни. И в этом коктейле чувств: ярость, которую мы превратили в жар. Ненависть, которая стала топливом. И где-то глубоко, там, где ни я, ни Лина не позволяем себе копаться — любовь.
Я не жду ни минуту, и тут же выполняю свое обещание, вкладывая всю свою страсть и нежность в куни, от которого моя девочка кончает за считанные минуты.
Я поднимаю её на руки, и несу её через разгромленную квартиру наверх. Наши тела засыпают на перевернутых простынях, пока за окном рассвет крадётся в комнату, подсвечивая осколки нашей общей жизни, разбросанные по полу.
— Мы всё равно не сможем так дальше, — шепчет она, целуя меня в уголок плеча. — Ты же понимаешь.
— Понимаю, но давай подумаем об этом завтра.
И мы засыпаем, обнявшись как самая обычная супружеская пара после тяжелого дня.