Страница 38 из 68
Я посмотрел на него.
- Правильно спросил. Пиши так. «Обоснование: при выполнении всех операций каждым бойцом количество опасных действий равно числу бойцов, помноженному на число мин. При раздельном методе количество опасных действий равно числу мин».
Прохоров записал и вдруг замер с карандашом в воздухе.
- Ох ты, - выговорил он.
- Что?
- Так это ж... - он поднял голову. - Так это ж арифметика простая. Это ж третий класс. Это ж на умножение задачка.
- Арифметика.
- А чего ж тогда никто...
Он не договорил.
Мы сидели вдвоём в темнеющей балке - восемнадцатилетний мальчишка из Курска с десятью классами и я, и оба молчали.
- Потому что никто не считал, Миша. Считают только то, что велено считать. А велено считать погонные метры.
- А кто велел?
- Не знаю. Кто-то наверху, давно.
- Дык он же, поди, не со зла, - рассудил Прохоров. - Он же, поди, просто про людей не подумал. Он про метры подумал, а про людей нет.
- Может, и так.
- А ежели ему сказать?
Я посмотрел на него.
Мальчишка сидел на земле, поджав ноги, в очках с примотанной дужкой, и глядел на меня с полной уверенностью, что наверху сидит человек, которому можно сказать и который поймёт.
Мне было тридцать четыре года, из них одиннадцать я прослужил и знал совершенно точно, чем такие разговоры кончаются.
- Вот мы ему и говорим, - ответил я. - Этой самой бумагой.
Он подумал.
- Товарищ командир отделения, а можно я тогда в конце свою таблицу вставлю?
- Какую таблицу?
- Дык у меня же в тетради всё есть, - он полез за пазуху. - Я ж с двадцать первого числа веду. По нашему отделению и по остальным трём, я у Гурьева спрашивал и у писаря. Сколько поставили и сколько выбыло.
Я взял тетрадь.
Одиннадцать листов. Даты, столбики, аккуратные чернильные цифры.
- Ты это зачем вёл?
- Дык вы велели считать.
- Я велел мины считать. Не людей.
Прохоров смутился.
- Дык оно же само, - объяснил он. - Раз считаешь - считай всё. А то получается неполно.
Готовую бумагу - семь страниц, потому что вошёл ещё и порядок ведения формуляра, и нормы времени, и разметка, - Прохоров переписал начисто в третий раз, потому что в двух первых нашёл у себя помарки.
А перед тем как нести, я дал её прочитать Прокудину.
Не потому, что он что-нибудь понимал в бумагах, - а как раз потому, что не понимал.
Он читал долго, водя пальцем по строчкам и шевеля губами, и на середине второй страницы остановился.
- Товарищ командир отделения.
- Ну?
- А вот тут написано «номер расчёта». Это кто?
- Это ты.
- Дык я Прокудин.
- Ты Прокудин. А в бумаге ты первый номер.
Печник помолчал.
- Не годится, - обронил он.
- Почему?
- А потому, что ежели я номер, то меня и заменить можно, - он отложил лист. - Номера они завсегда заменяют. У них там наверху так и написано: выбыл первый номер, поставить нового. А новый-то не я. Он лунку по-другому копать будет.
Я взял у него бумагу.
И вписал туда, между строк, одну фразу, которая потом ушла в армейские указания почти без правки:
«Замена номера расчёта производится только после практической проверки на учебном поле».
- Вот теперь годится, - заключил Прокудин, перечитав.
***
Крутов вызвал меня на другой день.
Вызвал вечером, и на столе у него на этот раз лежала не папка, а моя докладная - вернее, вторая копия, которую Прохоров переписал по моей просьбе.
Откуда она у него взялась, я спрашивать не стал.
- Ковалёв. Садитесь.
Я сел.
- Я прочёл, - он постучал пальцем по стопке. - Дважды. Первый раз быстро, второй медленно.
- И как, товарищ старший лейтенант?
- Плохо, - обронил он.
Я не ожидал.
- Что плохо?
- Всё хорошо, а одно плохо, - Крутов придвинул мне лист. - Вот, глядите. Страница шестая. «При выполнении всех операций каждым бойцом количество опасных действий равно числу бойцов, помноженному на число мин».
- Так точно.
- Ковалёв, вы понимаете, что вы тут написали?
- Обоснование метода.
- Вы тут написали, - проговорил Крутов очень отчётливо. - Что до вас в батальоне работали так, что число опасных действий было в восемь раз больше необходимого. Вы это написали чёрным по белому и подписали своей фамилией.
Он откинулся.
- А теперь скажите мне: кто у нас в батальоне за организацию работ отвечает?
Я помолчал.
- Командир батальона.
- Командир батальона, - подтвердил особист. - Майор Зотов. Который эту бумагу должен подписать и отправить наверх. То есть, по сути, доложить о себе самом.
- Он мне так и сказал.
- Он вам сказал вежливо, потому что он неплохой человек и потому что вы ему нравитесь, - Крутов сложил листы стопкой и выровнял. - А я вам скажу прямо: вы написали донос на своего комбата и сами этого не заметили.
Я сидел.
- Товарищ старший лейтенант, я не хотел...
- Я знаю, что вы не хотели, - он поднял руку. - В том-то и штука. Ежели бы хотели, вы бы написали хуже и осторожнее.
Он побарабанил по столу.
- И вот ещё что, покамест мы одни. Вы Прохорова своего берегите.
- В каком смысле?
- В прямом, - Крутов посмотрел на меня поверх бумаг. - Эта таблица на восьмой странице - она посерьёзнее всего остального. Её мальчишка составил по своей охоте, без приказа, и в ней написано то, чего у нас в отчётности нет и быть не может.
- И что?
- И то, что ежели наверху решат, что таблица неудобная, то спросят не с вас. С вас-то что взять, вы командир отделения. Спросят с того, кто считал.
Я похолодел.
- Товарищ старший лейтенант...
- Я вас не пугаю, - произнес он спокойно. - Я вам объясняю расстановку. Скорее всего, ничего не будет, потому что цифры хорошие и наверху их с удовольствием возьмут себе. Но вы про мальчишку помните.
Он побарабанил по столу.
- Я вам сейчас дам совет, а вы решайте сами. Уберите шестую страницу.
- Тогда непонятно будет, почему метод работает.
- Тогда будет понятно только то, что он работает, - отрезал Крутов. - А почему - пусть наверху сами додумают. Им это приятнее, чем читать готовое.
Я подумал.
- Не уберу, товарищ старший лейтенант.
Крутов посмотрел на меня.
- Почему?
- Потому что ежели убрать, они введут метод как порядок построения. Растянуться так-то, стать так-то. А через месяц кто-нибудь скажет: а давайте всё-таки делать как раньше, также быстрее. И вернутся обратно.
- А с шестой страницей?