Страница 48 из 51
«Птицы» проектировались для войны против равных. Их сенсоры захлёбывались от количества целей. Их орудия, способные уничтожить авианосец, не успевали наводиться на вёрткие истребители. А орки жалили. Они заходили с флангов, с тыла, сверху и снизу. Они стреляли из всего, что могло стрелять. Они таранили, когда кончались заряды. И каждый раз, когда один из них погибал, двое других занимали его место.
Вождь Большой Кулак вёл своих воинов лично. Его истребитель — переделанный имперский перехватчик с наваренной спереди таранной плитой — прорвался сквозь заградительный огонь и врезался прямо в стыковочный узел «птицы». Таранная плита сработала как консервный нож. Воздух хлынул из пробоины, унося с собой обломки и тела.
— За Клан! — проревел он, давая полный назад.
Истребитель вырвался из пробоины, волоча за собой обрывки вражеской обшивки. «Птица» начала разваливаться.
— Хороший день! — прокомментировал кто-то в эфире.
— Лучший! — согласился Большой Кулак и бросил машину в новую атаку.
Сайлас Кир смотрел на тактическую голограмму и не узнавал того, что видел.
Его флот — лучший в этом секторе, оснащённый технологиями, на тысячелетия опережавшими местные, — нёс потери. Не критические, но уже неприемлемые. Пять «птиц» уничтожены. Ещё семь повреждены. Флагман лишился трети орудий и половины щитов.
А противник всё прибывал.
Эльфийские звёзды, эти невозможные корабли из света и серебра, прошли сквозь центр его ордера, как нож сквозь масло. Они не стреляли в привычном смысле — они просто касались, и всё, чего они касались, теряло энергию. Щиты гаснут. Орудия замолкали. Двигатели останавливались. «Птицы» становились беспомощными кусками металла, и тогда в дело вступали другие — имперские дредноуты, гномьи пушки, оркские тараны.
— Командир, мы теряем строй! — крикнул офицер. — Фланги смяты! Эльфы заходят с тыла!
— Перегруппироваться! — приказал Сайлас. — Отойти к планете! Использовать гравитационный колодец для прикрытия!
— Какой планете, сэр? Элирии? Мы не сможем...
— Выполнять!
Он знал, что это отчаянный шаг. Приближение к Элирии означало вход в зону поражения планетарных батарей. Но выбора не было. Если он останется в открытом космосе, его разорвут на куски.
«Птицы» начали отход.
И тогда заговорила Элирия.
Генерал Кейн — тот самый Кейн, который когда-то, целую жизнь назад, был «техником» ИСБ и следил за мальчиком-рабом на арене, — стоял на командном пункте и смотрел на тактическую голограмму. Он постарел. Волосы поседели, лицо покрылось морщинами. Но глаза остались прежними — холодными, цепкими, ничего не упускающими.
— Всем батареям, — произнёс он, и его голос, усиленный системами связи, разнёсся по всем огневым точкам планеты, — цель — флот миротворцев. Залп по моей команде.
Огневые комплексы Элирии пробуждались.
Они строились десятилетиями — сначала для защиты от Теней, потом от Роя, потом от неизвестных угроз, которые могли прийти из глубин космоса. Валькоры не жалели ресурсов. Марс помнил, что значит быть беззащитным. Венера помнила, что значит терять дом и близких. И они позаботились о том, чтобы Элирия могла постоять за себя.
Орудия поднимались из шахт — массивные, каждое размером с крейсер. Их стволы, способные выплевывать снаряды на низкую орбиту, разворачивались в небо. Накапливали энергию. Ждали команды.
— Огонь.
Земля вздрогнула. Сорок планетарных орудий выстрелили одновременно, и сорок ослепительных столбов света ушли в небо, пробивая облака, атмосферу, гравитационный колодец. Снаряды — каждый весом в тысячи тонн, разогнанные до релятивистских скоростей, — устремились к цели.
Они ударили по «птицам», которые пытались перегруппироваться у планеты.
Первый снаряд пробил щиты и разнёс «птицу» в клочья. Второй снёс крыло другой. Третий вошёл точно в стыковочный узел и взорвался внутри, развалив корабль на две половины.
Орбита Элирии превратилась в ад.
Марс стоял у панорамного экрана и смотрел, как планетарные орудия рвут вражеский флот. Он не улыбался. Он не праздновал. Он просто смотрел — и в его глазах отражались вспышки взрывов.
— Сайлас пытается перегруппироваться у гравитационного колодца, — доложил техник. — Планетарные батареи не дают им подойти. Но они не отступают.
— И не отступят, — произнёс Марс. — Сайлас не умеет отступать. Это его слабость.
— И его сила, — добавила Венера.
— Я знаю. — Марс повернулся к ней. — «Гармония» готова?
— Всегда готова.
— Тогда вперёд. Покажем им, что такое Валькоры в бою.
Венера улыбнулась — той самой улыбкой, от которой врагам становилось не по себе, — и отключилась.
Через минуту «Гармония» сорвалась с места. Её мотыльки — лёгкие, серебристые, смертоносные — развернулись вокруг авианосца, как живой щит, и вся эта армада устремилась в гущу боя.
Венера закрыла глаза.
Мир исчез. Вместо него пришла Сеть — бесконечное пространство, в котором каждая точка была кораблём, каждый импульс — выстрелом, каждая дрожь — попаданием. Она чувствовала мотыльков, как продолжение собственного тела. Она чувствовала «Гармонию», как вторую кожу. Она чувствовала врага — холодные, чуждые сознания за щитами «птиц».
Она больше не была человеком. Она была бурей.
— Рой, в атаку.
Тысяча мотыльков ушли вперёд. Они неслись быстрее, чем мог отследить глаз, маневрировали так, как не могла ни одна машина. Они не стреляли — они пели. И каждый аккорд их песни был смертью.
«Птица» на левом фланге попыталась развернуть излучатели. Мотыльки прошли сквозь её щиты, как вода сквозь сито, и ударили по двигателям. Через секунду корабль потерял ход. Ещё через секунду — управление. А потом имперский дредноут добил его.
Венера не видела этого. Она была уже далеко — там, где вторая «птица» пыталась прорваться к Элирии. Она развернула рой и ударила снова. И снова. И снова.
Бой длился вечность. Или несколько минут. В Сети время текло иначе.
Когда она открыла глаза, на тактической голограмме горели тридцать алых точек. Тридцать уничтоженных «птиц». И только пять ещё сопротивлялись.
— Продолжаем, — сказала она, и голос её был холоден, как космос.
Юпитер стоял на мостике своего авианосца и смотрел на бой. Он ещё не вступил в него — Марс приказал «Симбиозу» оставаться в резерве, прикрывая станцию и Академию. Но он видел всё. Видел, как сражается отец. Видел, как Венера разрывает вражеский строй. Видел, как Арг ведёт имперский флот в атаку.