Страница 49 из 51
И он знал, что скоро придёт его черёд.
— Сэр, «Молот» запрашивает поддержку! Их атакуют три «птицы»!
— Развернуть дредноуты! — скомандовал Арг. — Огонь по ближайшей! Остальным — прикрыть «Молот»!
Дредноуты империи — новые и старые, закалённые в сотнях битв, — развернулись, как единый организм. Их орудия ударили по «птицам», наседавшим на гномий Колосс. Одна «птица» вспыхнула и развалилась. Вторая попыталась уйти, но эльфийская звезда перехватила её и коснулась — и та замерла, обесточенная. Третья продолжала огрызаться, и её лучи полоснули по «Молоту», но гномы держались.
— Держитесь, Бордрин! — крикнул Арг в эфир. — Мы идём!
— Да не спеши ты! — проревел гном в ответ. — У нас тут весело! Дай нам ещё парочку!
Арг усмехнулся. Гномы всегда были немного безумны. Но именно это делало их незаменимыми.
Марс стоял у панорамного экрана и смотрел, как остатки вражеского флота перегруппировываются вокруг изувеченного флагмана. Пять «птиц» — всё, что осталось от тридцати пяти. Их щиты мерцали, как умирающие светлячки. Орудия ещё огрызались, но это была агония.
— Всем кораблям Альянса, — произнёс он, и его голос разнёсся по эфиру, перекрывая шум боя, — прекратить огонь по спасательным капсулам. Повторяю: спасательные капсулы не трогать. Подобрать всех, кого сможем. Оказать медицинскую помощь. Они — военнопленные, и с ними будут обращаться по закону.
На тактической голограмме сотни спасательных капсул метались между обломками. Некоторые уже подбирали оркские челноки — неуклюжие, но вёрткие. Другие дрейфовали в сторону Элирии, где их перехватывали имперские спасательные службы. Ни одна капсула не была обстреляна. Ни один спасающийся миротворец не погиб.
Сайлас на своём мостике видел это. Его пальцы, сжимавшие подлокотники, побелели. Он не мог понять: зачем? Зачем они спасают тех, кто только что пытался их уничтожить?
А потом пространство над Элирией изменилось.
Оно не разорвалось — оно раздвинулось. Как будто невидимая рука развела складки реальности, и в образовавшуюся брешь хлынул свет. Не резкий, не слепящий — ровный, серебристо-серый, с лёгким золотистым отливом. Он залил всё: обломки, капсулы, корабли. И из этого света выступил Модуль.
Он был огромен. Не просто велик — несоизмерим. Стандартный Модуль Объединённого Человечества, тот самый, что семь лет назад принёс в эту галактику закон и порядок, висел над Элирией, как луна, сошедшая с орбиты. Его геометричные грани пересекались под невозможными углами. Его поверхность — серебристо-серая, с паутиной светящихся прожилок, — казалась одновременно металлической и живой. Он не был кораблём в привычном смысле. Он был инструментом. Инструментом, способным гасить звёзды.
Альянс перестроился мгновенно. Дредноуты Империи развернули орудия. Эльфийские звёзды сжались в защитную сферу вокруг Эйты. «Молот Бордрина» двинулся вперёд, заслоняя собой оркские истребители. Авианосцы Валькоров — все четыре — вышли на одну линию, плечом к плечу. Если Модуль ударит, они примут удар первыми.
Модуль не ударил.
Вместо этого из его нижней полусферы вырвался луч — широкий, мягко светящийся, переливающийся всеми оттенками серебра. Он не был оружием. Он был рукой. Он скользнул по полю боя, касаясь обломков, и обломки начали таять. Не исчезать — перемещаться. Целые секции «птиц», оторванные крылья, дрейфующие остовы — всё, что ещё недавно было боевыми кораблями, — втягивалось в луч, как вода в воронку. Спасательные капсулы — сотни капсул, — подхваченные тем же потоком, устремились к Модулю и исчезали в его недрах. Даже уцелевшие «птицы» — все пять, вместе с изувеченным флагманом, — дрогнули и начали движение, ведомые неодолимой силой.
Сайлас вцепился в консоль.
— Что происходит?! — крикнул он. — Кто отдал приказ?!
— Никто, командир! — отозвался офицер. — Модуль действует автономно! Он не отвечает на наши сигналы!
— Связь! Дайте мне связь с Модулем!
— Канал открыт, но...
На голограмме перед Сайласом возникло лицо Прина Лога. Но голос, раздавшийся из динамиков, был другой. Уставший. Тяжёлый. Лишённый всякой надежды.
— Сайлас... — произнёс Прин Лог, и в его голосе звенела горечь, какой Сайлас не слышал никогда. — Модуль взломан. Управление перехвачено. Мы больше не контролируем его. Я... — он осёкся. — Я больше ничего не контролирую.
— Кем?! — выдохнул Сайлас. — Кем перехвачено?!
Ответом была тишина. А потом на голограмме проступило новое лицо.
Марс Валькор.
Он стоял на мостике «Человечества» — спокойный, прямой, с тем самым выражением, которое Сайлас помнил, выражением человека, который уже принял решение и теперь просто ждёт, когда реальность подстроится под него.
— Сайлас, — произнёс Марс, и его голос разнёсся по всем каналам — и Альянса, и миротворцев, — Стандартный Модуль отныне принадлежит галактике. Он больше не подчиняется Объединённому Человечеству. Ваши корабли, ваши обломки, ваши люди — всё это теперь находится под нашей юрисдикцией.
Он сделал паузу. На мостике флагмана миротворцев было так тихо, что Сайлас слышал собственное дыхание.
— Я прибуду на Модуль в ближайшее время для предъявления ультиматума — продолжил Марс. — О судьбе пленных. О статусе ОЧ в этой галактике. О будущем. — Он чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.
Канал закрылся.
На тактической голограмме Модуль завершал свою работу. Последние обломки исчезли в его недрах. Последние «птицы» — пять и флагман — были втянуты в серебристый луч и растворились в корпусе. Модуль висел над Элирией — огромный, безмолвный, чужой, — и теперь он был не оружием. Он был трофеем.
Сайлас опустился в кресло. Его плечи, всегда прямые, сгорбились. Он смотрел на голограмму, где только что было лицо человека, которого он называл другом. И не видел ничего, кроме собственного поражения.
— Командир... — тихо позвал офицер. — Что нам делать?
Сайлас долго молчал. Потом поднял голову.
— Ждать, — сказал он. — И готовиться к переговорам. Это всё, что нам осталось.
Битва за Элирию была окончена. Исход переговоров ещё не был решён. Но одно стало ясно всем — и союзникам, и врагам: галактика больше не принадлежала Объединённому Человечеству. Она принадлежала тем, кто пролил за неё кровь.