Страница 47 из 51
— С этой минуты Объединённое Человечество объявляется вне закона на территории суверенной галактики. Ваши полномочия аннулированы. Ваши корабли должны покинуть это пространство. Немедленно.
Сайлас молчал. Потом усмехнулся — горько, без веселья.
— Ты правда думаешь, что сможешь нам противостоять? Наши технологии превосходят ваши на тысячелетия. Одна «птица» стоит десяти ваших авианосцев. У вас нет шансов.
— Я дал тебе выбор, — ответил Марс. — Это всё, что я мог сделать.
Связь прервалась.
На тактической голограмме произошло движение. Пространство за «птицами» миротворцев пошло рябью, и из прыжка вышли новые корабли. Десять. Двадцать. Тридцать «птиц» — целая армада, развернувшаяся в боевой ордер, переливающаяся перламутром, хищная, неумолимая.
Голос Сайласа раздался по общему каналу:
— Всем кораблям Альянса. Это последнее предупреждение. Сложите оружие, и мы гарантируем вам справедливый суд. Сопротивление будет подавлено.
Тишина на мостике «Человечества» была такой густой, что, казалось, её можно потрогать. Техники замерли у консолей. Офицеры смотрели на Марса.
Он стоял, глядя на вражеский флот, и лицо его было спокойным. Почти безмятежным.
— Остановитесь, — произнёс он тихо, но канал подхватил его голос и разнёс по всем кораблям. — Остановитесь и сохраните свои жизни.
Сайлас не ответил. Вместо этого флагманская «птица» развернулась к «Человечеству» и выстрелила.
Столб ослепительно-белого света ударил в щиты авианосца. Пространство вокруг «Человечества» вспыхнуло, защитное поле загудело, как колокол, по которому ударили молотом. Корабль дрогнул, но устоял. Щиты держали.
— Ответный огонь? — крикнул офицер-тактик.
— Нет, — отрезал Марс. — Ждать.
— Но...
— Ждать.
Он знал, что делает. Он смотрел на тактическую голограмму, где вокруг Эйты начали загораться новые точки. Одна. Десять. Сотни.
С поверхности изумрудной планеты взлетали корабли эльфов.
Никто из людей не видел их раньше. Они не были похожи ни на авианосцы, ни на дредноуты, ни на «птиц». Они были похожи на звёзды — живые, пульсирующие, переливающиеся серебристо-золотым светом. Каждый корабль — крошечное солнце, заключённое в оболочку из чистого света. Они не летели — они текли сквозь пространство, как вода сквозь пальцы, оставляя за собой шлейфы сияния.
Их были тысячи.
Сайлас на своём мостике побледнел.
— Что это? — спросил кто-то из его офицеров.
Никто не ответил.
А над Элирией уже раскрывался портал. Огромное кольцо — в сотни километров в диаметре — вспыхнуло над планетой, и из него выходил Колосс.
Гномы назвали его «Молот Бордрина». Это был не корабль. Это была скала, превращённая в оружие. Километры брони, генераторы, способные выдержать удар астероида, батареи, способные крушить луны. Он шёл медленно, неумолимо, и каждый его двигатель гудел, как тектонический разлом.
Следом за ним, как рой рассерженных ос, из портала вылетали малые корабли орков. Тысячи истребителей, штурмовиков, десантных ботов — они неслись вперёд, не соблюдая строя, и их пилоты орали боевые гимны в открытый эфир.
А позади «птиц» миротворцев, замыкая кольцо, разворачивался флот Империи.
Тридцать дредноутов — массивных, угловатые, старые покрытых шрамами сотен сражений и совершенно новые блестящие только вышедшие из доков. За ними — крейсеры, эсминцы, фрегаты, носители. Тысячи кораблей, ведомых одним человеком.
— Всем кораблям Империи, — раздался голос Арга в эфире, — сосредоточить огонь на флагмане противника. Показать им, что бывает с теми, кто угрожает нашему дому.
Грянул залп.
Пространство между флотами исчезло. Там, где только что была пустота, расцвели огненные бутоны — сотни, тысячи, десятки тысяч снарядов, лучей, импульсных зарядов. Они летели навстречу друг другу, перекрещивались, сталкивались, рождая вторичные взрывы, и в этом хаосе света и пламени корабли начали свой смертельный танец.
Имперские дредноуты ударили первыми. Их орудия главного калибра, — выплюнули снаряды размером с десантный челнок. Каждый такой снаряд нёс в себе энергию, способную расколоть континент. Тридцать дредноутов дали залп одновременно, и тридцать ослепительных копий вонзились в строй «птиц».
Флагман миротворцев принял на себя десять попаданий. Его щиты вспыхнули, как новорождённая звезда, и лопнули с беззвучным воплем, который передался через гравитационные датчики дрожью по всем кораблям. Обшивка, переливавшаяся перламутром, пошла трещинами. Крыло-стабилизатор оторвалось и закувыркалось в пустоте, разбрасывая обломки.
Но «птица» не погибла. Она развернула уцелевшие излучатели и ответила. Ослепительно-белый луч — тот самый, что ударил по «Человечеству», — полоснул по двум имперским эсминцам. Один развалился пополам сразу. Второй закрутился, теряя атмосферу и экипаж, и взорвался через секунду.
— Держать строй! — крикнул Арг в эфир. — Не дайте им прорваться к планете! Крейсеры — зайти с флангов! Эсминцы — прикрыть дредноуты!
Его голос был спокоен, но пальцы, сжимавшие подлокотники командирского кресла, побелели.
— Правый борт, залп!
Пол качнулся. Гномы, пристёгнутые к своим постам, даже не заметили толчка — они привыкли к перегрузкам, как другие привыкают к дыханию. «Молот» развернул батареи правого борта — каждая пушка размером с дом, — и ударил по ближайшей «птице».
Снаряды пробили обшивку, как кулак пробивает гнилую фанеру. «Птица» содрогнулась, из пробоин хлынул свет — не пламя, а чистая энергия, вытекающая из разорванных реакторов. Она начала заваливаться набок, но продолжала стрелять. Её лучи полоснули по «Молоту», и скала вздрогнула. Камень крошился. Броня гудела.
— Повреждения? — рявкнул Бордрин.
— Внешние палубы, сектора семь-девять. Разгерметизация. Потерь нет.
— Закрыть переборки! И добавьте им ещё!
«Молот» выстрелил снова. «Птица» развалилась. Гномы взревели, и их боевой клич, подхваченный динамиками, разнёсся по всем кораблям Альянса.
Оркские истребители не знали строя. Они неслись вперёд, как стая разъярённых шершней, и каждый пилот орал в эфир боевой гимн своего клана. Их машины — угловатые, с наваренными вручную бронеплитами и трофейными излучателями, — выглядели как металлолом по сравнению с изящными «птицами». Но именно это было их преимуществом.