Страница 20 из 51
Она опустила глаза. Её пальцы теребили травинку.
— Это странно, да? — спросила она. — Так быстро.
— Может, странно. А может, просто правда. Знаешь, это семейная традиция, чувствовать сильно и сразу, едва узнав человека.
Тишина. Дети смеялись у воды. Дракон фыркнул, оторвавшись от питья. Солнце дробилось на поверхности озера тысячью осколков.
Юнона подвинулась ближе. Чуть-чуть — но он заметил.
— Я думала о том, что будет дальше, — сказала она. — Ты уедешь в Академию. Через месяц. А я останусь здесь. С драконами. С Мирой. С детьми. Это хорошая жизнь, но...
— Но?
— Но я не хочу оставаться без тебя.
Он замер. Она сказала это просто, без пафоса, без требований. Просто — правду.
— Юнона...
— Подожди. — Она подняла руку, останавливая его. — Я не прошу ничего обещать. Я просто говорю, как есть. Я триста тысяч лет была одна. А теперь я не хочу быть одна. И когда ты рядом — я не одна. Это всё...
Она повернулась к нему. Теперь они сидели лицом к лицу, ближе, чем обычно. Её глаза были тёмными и глубокими, как вода в озере. Он видел в них своё отражение.
— Ты имеешь право быть там, где хочешь, — сказал он тихо. — Ты — пятый гражданин галактики. Ты можешь выбрать любую планету. Любой мир. Любой путь.
— А если я хочу быть там, где ты?
— Тогда я скажу: летим со мной.
Она моргнула.
— В Академию?
— Да. Ты можешь быть курсантом, как и я. Или просто жить рядом. Или вообще не думать об Академии — просто быть. Ты не обязана ничего решать сейчас. Но если ты хочешь быть там, где я, — я хочу того же.
Она выдохнула. На её губах мелькнула тень улыбки.
— Ты серьёзно?
— Я никогда не был так серьёзен.
Она подалась вперёд. Он — тоже. Их лица оказались совсем близко. Он чувствовал тепло её дыхания. Она — его. Её губы чуть приоткрылись. Он наклонил голову — медленно, давая ей возможность отстраниться.
Она не отстранилась.
Их губы почти соприкоснулись, когда за спиной раздался плеск, вопль и громкий детский смех.
— Смотри! Смотри, я рыбу поймал!
Они отдёрнулись друг от друга. Сатурн стоял по колено в воде и держал в руках что-то серебристое, отчаянно бьющее хвостом. Влер спешил к нему с видом спасателя и критика одновременно.
— Отпусти! Ты ей жабры повредишь!
— Я не повреждаю! Я просто держу!
— Вот именно — ты держишь, а ей больно!
Юпитер выдохнул и рассмеялся. Юнона, сама не ожидая от себя такого, фыркнула и уткнулась лицом в колени. Плечи её вздрагивали — не то от смеха, не то от напряжения, которое разбилось вдребезги.
— Вовремя, — пробормотал он.
— Очень, — отозвалась она, не поднимая лица.
Они посидели ещё минуту, приходя в себя. Потом Юнона поднялась и пошла к воде — помогать Влеру спасать рыбу. Юпитер остался на траве, глядя ей вслед.
Она шла босиком по мокрому песку, и солнце путалось в её волосах. Сатурн протягивал ей свою добычу с видом триумфатора. Влер закатывал глаза. Она присела перед ними, сказала что-то — тихо, спокойно, — и Сатурн, помедлив, осторожно опустил рыбу обратно в воду.
Юпитер смотрел на них и чувствовал, как внутри разворачивается что-то тёплое и огромное. Не просто влюблённость. Не просто ответственность. Что-то, что не имело названия. Что-то, что было больше него. То о чем говорил брат. Искра способная осветить галактику.
Драконы у озера подняли головы. Бронзовый посмотрел на Юнону, зелёный — на Юпитера. И обоим показалось, что драконы усмехаются.
Обратный полёт был тихим.
Сатурн, уставший после купания, уснул на спине бронзового, привалившись к Юноне. Она придерживала его одной рукой, а второй держалась за гребень. Влер, сидевший за спиной Юпитера, тоже клевал носом.
— Ты сказал — «летим со мной», — негромко произнесла она, когда драконы поравнялись в воздухе. — Ты правда этого хочешь?
— Да.
— Это будет непросто. Я ничего не знаю о вашем мире. Я не училась. Я даже имени своего не помню.
— Значит, узнаешь. Выучишься. Вспомнишь.
— А если не вспомню?
— Значит, выберешь новое. Ты уже выбрала Юнону. Выберешь и остальное. — Он помолчал. — Ты не одна, Юнона. И теперь ты не будешь одна. Что бы ни случилось.
Она не ответила. Но когда бронзовый дракон качнул крылом и их траектории сблизились, она протянула руку — поперёк пустоты, поперёк ветра, — и коснулась его плеча. Он накрыл её пальцы своими.
Драконы летели к дому.
Впереди разгорался закат — оранжевый, розовый, золотой. Поместье Валькоров показалось на горизонте: белые стены, красная черепица, зелень сада. Из трубы поднимался дымок.
Дети проснулись, когда драконы начали снижаться. Сатурн, всё ещё сонный, обернулся к Юноне и вдруг спросил:
— А ты теперь всегда с нами будешь?
Она не сразу нашлась, что ответить. За неё ответил Влер — негромко, с той же своей странной взрослой серьёзностью:
— Если вы захотите.
— А ты хочешь? — Сатурн смотрел на неё снизу вверх.
Она посмотрела на Юпитера. Тот стоял у зелёного дракона, смотрел на неё и ждал.
— Да, — сказала она. — Я хочу.
Сатурн кивнул — удовлетворённо, как будто вопрос был решён окончательно и навсегда. Влер ничего не сказал, но уголки его губ дрогнули.
Драконы опустились на траву. Из дома вышла Мира, вытирая руки о передник. Увидела детей, драконов, Юнону и Юпитера, стоящих рядом, — и ничего не сказала. Только улыбнулась и вернулась в дом.
Ужин в тот вечер был особенно вкусным. И когда Юнона сидела за столом, слушая, как Сатурн пересказывает историю про рыбу (с каждым разом рыба становилась всё крупнее), она поймала взгляд Юпитера. Он смотрел на неё — тепло, спокойно, уверенно.
Она улыбнулась.
И впервые за триста тысяч лет подумала: вот оно. Начинается.