Страница 64 из 70
— Это королевские чиновники, Семен, а это отдельная порода, еще более странная.
Комиссия приехала ровно в полдень — три кареты, шесть всадников охраны и столько важности, что ее хватило бы на половину столицы. Первым из кареты вылез инспектор Крот, все такой же маленький, лысый и вечно роняющий бумаги.
— Баронесса Каменная! — Освальд споткнулся о подножку, едва не упал, выронил портфель и наконец добрался до Маши с сияющим лицом. — Какая встреча, какая радость, я так ждал этого дня! Меня назначили главным инспектором после того восторженного доклада о вашем поместье, его величество решил, что я лучше всех разбираюсь в нестандартных методах управления!
— Вы главный инспектор? — Маша не скрывала удивления и переглянулась с Даниэлем, который впервые за две недели едва заметно улыбнулся.
Следом вышла высокая сухопарая дама лет сорока пяти с таким лицом, словно мир с самого утра лично нанес ей оскорбление, — госпожа Аделаида Ренар, королевский ревизор по землям и доходам. Третьим оказался молчаливый капитан в дорожном плаще от королевской канцелярии.
— Начнем немедленно, времени у нас мало, а бумаг, подозреваю, накопилось много, — сказала госпожа Ренар вместо приветствия.
— Бумаги полностью готовы, и люди тоже.
— Вот это мы сейчас и проверим.
Проверяла госпожа Ренар долго, придирчиво и с нескрываемым удовольствием человека, который любит находить чужие промахи. На мельницах Федот и Прохор, заранее предупрежденные Машей, выглядели почти торжественно и даже оба вымылись, что само по себе производило впечатление. На полях Аделаида задавала самые неприятные вопросы: что из засеянного взойдет в срок, кто останется за старшего после их отъезда, за счет чего они удержат людей от отката к прежнему беспорядку. Маша отвечала спокойно и по пунктам: взойдет не все, но комиссия оценивает движение, а не чудеса; остается местный совет из старосты, мельников, повитухи и священника; а порядок удерживается доходом, потому что когда у людей появляются деньги, им значительно меньше хочется жечь амбары и драться за прошлогодний овес.
— Звучит довольно цинично, — впервые подал голос молчаливый капитан.
— Зато работает на практике, — ответила Маша.
В таверне комиссия попробовала местный хлеб, и хозяин, впервые трезвый и даже причесанный, лично вынес буханки, волнуясь так, будто от этого зависела его жизнь.
— Хлеб определенно хороший, — признал Крот, немедленно откусив второй кусок.
— Качество хлеба не является критерием ревизии, инспектор, — напомнила госпожа Ренар.
— А напрасно, это очень даже показательный критерий.
Когда они вернулись в усадьбу для проверки документации, Василиса решила внести собственный вклад в процесс: выскочила из-под шкафа, деловито пробежала по столу и уселась прямо на стопку расходных ведомостей, заставив госпожу Ренар окаменеть на месте.
— Это что такое?
— Мой фамильяр и помощник по хозяйственной части.
— Это обыкновенная крыса.
— Совершенно необыкновенная крыса, уверяю вас.
Крот, к удивлению Маши, кивнул с полной серьезностью и заметил, что слышал об особых отношениях баронессы с артефактами и магически одаренными существами, и что это нисколько не мешает безупречной бухгалтерии. Василиса тем временем обнюхала чернильницу инспектора, фыркнула и отвернулась с выражением явного профессионального неодобрения.
— Похоже, я ей чем-то не угодил, — огорченно заметил Крот.
— Она просто очень строгая и любит идеальный порядок.
— Тогда мы с ней определенно коллеги по духу.
Проверка бумаг заняла три часа. Крот светился от восторга, Ренар задавала вопросы, от которых у обычного управляющего начался бы нервный тик, Маша отвечала, а Даниэль дополнял там, где нужно было говорить о мельницах, людях и производстве, и работали они как хорошо отлаженный механизм.
Под конец госпожа Ренар закрыла последнюю папку, долго молчала, и у Маши внутри все похолодело от ожидания.
— Итак, за один месяц чудес здесь не произошло, — сказала она наконец. — Однако произошло то, что в управлении ценится значительно выше любых чудес — появилась работающая система, и если вас убрать отсюда прямо сейчас, поместье не рухнет на следующий день, а это весьма достойный показатель. Окончательное решение примет его величество, наш отчет будет направлен в столицу завтра же, но предварительно могу сказать: шансы у вас вполне хорошие.
Маша медленно выдохнула, а Крот энергично закивал, назвав показатели образцовыми, хотя тут же оговорился, что крыша в западном амбаре все еще течет.
Комиссия уехала к вечеру, и как только кареты скрылись за поворотом, в «Черном Логе» начался стихийный праздник — не потому, что все было решено, а потому, что людям впервые за очень долгое время захотелось праздновать хоть что-нибудь. Хозяин таверны выкатил бочонок эля, Агафья принесла пироги, кто-то достал скрипку, а Элис носилась между столами с видом человека, которому наконец-то разрешили быть счастливой открыто.
— За баронессу! — крикнул Семен, поднимая кружку.
— И за ее жениха! — добавила Элис так громко, что перекричала даже скрипку, и люди захлопали, засмеялись, зашумели.
Маша почувствовала, как щеки начинают пылать, и подняла ладонь.
— Рано еще радоваться, король пока ничего не решил.
— А решит как надо, если не совсем... при всем уважении к государю, — поправился Прохор после выразительного покашливания отца Макария, и смех прокатился по двору.
Маша улыбнулась, но тут же — по дурной привычке прятаться за делом — добавила:
— В любом случае не стоит забывать, что все началось с юридической уловки, так что сначала разберемся с королем, а уже потом будем думать, что делать с нашей ситуацией.
Сказала — и мгновенно поняла, что зря. Шум вокруг не стих, но что-то неуловимо изменилось, и Даниэль, стоявший рядом, перестал улыбаться. Он очень спокойно поставил кружку на стол, извинился, сказав, что нужно проверить лошадей, и ушел.
— Миледи, мне кажется, вы только что сделали что-то совсем не то, — осторожно заметила Элис.
— Мне тоже так кажется, — ответила Маша.
Она выждала минуту, потом еще одну, потом поставила свою кружку и пошла его искать. Нашла у дальней мельницы — уже стемнело, вода шумела под колесом, фонарь у двери качался на ветру, а Даниэль стоял спиной к ней и смотрел на черную воду.
— Вы не проверяете лошадей.
— Уже проверил.
— Значит, вы мне соврали.
— Значит, соврал.