Страница 63 из 70
ГЛАВА 20: «ПРОВЕРКА НА ПОДЛИННОСТЬ»
Если первые две недели в «Черном Логе» были похожи на борьбу с пожаром, который кто-то упорно подбрасывал в разные углы, то третья и четвертая стали чем-то вроде осмысленного безумия — пожар по-прежнему бушевал, но его хотя бы тушили по плану.
— Поглядите-ка на дорогу, миледи, теперь даже тяжело нагруженная подвода не увязает в колее по самые ступицы, — довольно ухмыльнулся подошедший староста Семен, указывая рукой на ровную, подсыпанную гравием колею.
Раздавшийся со стороны реки громкий крик заставил их обернуться к работающим мельницам, где Федот и Прохор снова бурно спорили на деревянном помосте.
— Ты опять пересыпал добрую муку в общий закром мимо весов, слепой ты крот! — вопил Прохор, размахивая руками перед лицом соседа.
— Зато ты вчера поленился вовремя сменить изношенный бегунок, из-за чего мы едва не испортили всю дневную партию зерна! — яростно огрызался в ответ Федот.
— Если у вас двоих до сих пор остается столько лишней энергии для криков, то лучше потратьте ее на перетаскивание мешков, — спокойно остановила их подошедшая к весам Маша. — Прохор, вы обязаны строго следить за ведомостью, а вы, Федот, займитесь наконец регулировкой зазора между жерновами.
Оба мельника недовольно проворчали что-то себе под нос, но спорить не решились и сразу разошлись по своим рабочим местам.
Чуть позже Маша направилась в сторону деревни, проходя мимо вымытых дверей таверны «Веселый пахарь», которая теперь открывалась строго в назначенное время.
— Двери распахнуты ровно в девять часов, как я погляжу, — заметила она, поправляя деревянную дощечку с расписанием, которую сама недавно прибила к косяку.
— Я теперь ни на минуту не опаздываю, миледи, поскольку перспектива чистить замковые конюшни от навоза напрочь отбивает у меня всякую тягу к утреннему элю, — поспешно заверил ее выглянувший на крыльцо хозяин заведения, усердно вытирая руки чистой ветошью.
У самой околицы ее встретил отец Макарий, который как раз бережно притворял тяжелые дубовые двери отремонтированной церкви.
— Храни вас Господь, баронесса, ведь сегодня во время службы мне впервые за долгие месяцы не пришлось держать открытый зонт над святым алтарем, — с глубоким облегчением проговорил старый священник, с благодарностью глядя на новую дранку на куполе.
— Теперь вы наконец можете спокойно думать о душах прихожан, а не следить за направлением ветра и тучами на горизонте, — с теплой улыбкой ответила Маша, радуясь этой маленькой, но по-настоящему важной победе.
— Миледи, у нас появились по-настоящему хорошие новости, — доложил однажды Семен с серьезностью полководца.
— И какие же именно?
— Люди начали ворчать по-обычному — не «все пропало, все помрем», а «почему дорогу до колодца не доделали» и «почему мельница Прохора шумит громче, чем мельница Федота», а это верный знак, что они привыкли к тому, что порядок будет, и теперь придираются уже к мелочам.
— Семен, это и в самом деле замечательные новости.
Работы хватало каждому без исключения. Митяй, честно отработавший свои две штрафные недели на дороге, неожиданно оказался полезен не только как наказанный вор, но и как человек с отличной памятью на чужие привычки — он точно знал, кто ленится, кто прикладывается к бутылке, кто умеет чинить телеги, а кто лишь делает вид, что умеет. Агафья по собственному почину взяла на себя учет семей: у кого сколько рабочих рук, сколько малых детей, кто может выйти на поля, а кого лучше оставить дома.
Отец Макарий отправил письма в соседние приходы и добыл в долг два мешка ржи, мешок овса и одного молодого плотника, которого его настоятель охарактеризовал коротко: «руки золотые, характер мерзкий, но дело знает». Плотник и правда оказался с невыносимым характером, но крышу на амбаре починил за два дня, ни разу не передохнув.
А Василиса тем временем окончательно вошла в должность. Крыса не просто жила в усадьбе — она патрулировала, подслушивала, вынюхивала и передавала Маше короткие, но полезные образы: иногда это были спрятанные мешки за амбаром, иногда незнакомый человек у леса, а иногда просто ощущение, что где-то поблизости что-то идет не так. Однажды ночью Василиса разбудила Машу, принявшись носиться по кровати так, будто усадьба горит, — оказалось, на кухне внизу загорелась ветошь у очага, и хотя ничего страшного не случилось, после этого даже самые суеверные жители «Черного Лога» стали смотреть на крысу совсем другими глазами.
— Это не крыса, это домовой в крысьем обличье, — заявила Агафья, наблюдая, как Василиса с важным видом восседает на подоконнике.
— Домовые не бывают такие жирные, — возразил Семен.
— А кто их взвешивал, ты лично видел домового на весах?
Спор продолжался добрую четверть часа, и Маша слушала, не вмешиваясь: пусть называют как хотят, главное, что фамильяр работал и приносил реальную пользу.
С Даниэлем все обстояло куда сложнее. Работали они вместе по-прежнему безупречно, понимали друг друга с полуслова, строили планы на ходу и давно не нуждались в длинных объяснениях. Но именно это, как ни странно, только ухудшало положение, потому что чем слаженнее они действовали, тем труднее Маше было делать вид, будто все это просто удачное деловое партнерство и ничего более. А Даниэль после своего «когда все закончится хорошо — поговорим» больше к этой теме не возвращался, и это почему-то раздражало Машу почти так же сильно, как если бы он возвращался каждый день.
На двадцать второй день в «Черный Лог» прибыл королевский гонец с коротким письмом: комиссия будет через три дня.
— Вот и все, осталось продержаться совсем немного, — сказала Маша, дочитав.
— Это не все, а еще целых три дня, и за три дня можно успеть очень многое, — возразил Даниэль.
— Три дня — это практически ничто.
— Для вас «ничто» обычно означает, что сейчас начнется невероятно интенсивная работа.
— Правильно понимаете.
За оставшиеся три дня они успели добить настил на самом грязном участке дороги, привести в порядок главный двор усадьбы, вымести из амбаров все лишнее, рассортировать бумаги, заставить хозяина таверны вымыть полы и даже повесить в большом зале занавески, обнаруженные в сундуке прежнего управляющего.
— А зачем нам эти пыльные занавески? — не понял Семен, держа одну половину ткани.
— Затем, что комиссия оценивает не только цифры дохода, но и общий порядок, а люди склонны больше верить отчетам, когда вокруг чисто и прибрано.
— Странные все-таки люди эти ваши чиновники.