Страница 56 из 70
ГЛАВА 18. «ЧЁРНЫЙ ЛОГ»
Поместье «Черный Лог» встретило их проливным дождем, грязью по колено и видом такого полного запустения, что Маша невольно подумала: Каменный Брод на фоне этого места выглядел настоящим курортом с горячими источниками и видом на море. Даже название оправдывало себя на все сто — повсюду, куда ни кинь взгляд, валялись почерневшие от времени и гниения бревна, создавая стойкое впечатление, будто кто-то лет десять назад начал строить здесь нечто грандиозное, а потом просто бросил все как есть и ушел, не оглядываясь и не испытывая ни малейших угрызений совести.
— Миледи, а мы точно приехали туда, куда нужно, может, мы где-то свернули не в ту сторону? — прошептала Элис, которую Маша взяла с собой в качестве моральной поддержки и которая сейчас явно жалела, что согласилась на эту авантюру.
— К моему величайшему сожалению, мы приехали именно туда, куда нужно, — ответила Маша, в третий раз сверяя карту королевского картографа с тем, что открывалось ее глазам, и каждый раз убеждаясь, что реальность и карта имеют между собой примерно столько же общего, сколько портрет придворного художника с настоящим лицом заказчика.
Карта была нарисована человеком с либо богатейшим воображением, либо серьезными проблемами со зрением: на ней «Черный Лог» выглядел как процветающее поместье с аккуратными полями, ровными дорожками и двумя исправно работающими мельницами. В реальности же они видели заросшие сорняком и чертополохом пустоши, одну мельницу без крыши, вторую без колеса и деревню, больше напоминавшую декорации к театральному спектаклю «Жизнь после конца света».
— Даниэль, вы абсолютно уверены, что мы не заблудились и не попали по ошибке в какое-нибудь заброшенное поселение? — спросила Маша, в последний раз озираясь вокруг в надежде увидеть хоть что-нибудь обнадеживающее.
— Абсолютно уверен, вон там столб с гербом и табличкой, на которой при должном старании и хорошем освещении все еще можно разобрать надпись «Черный Лог», правда, половина букв давно стерлась, а сам столб покосился градусов на тридцать, — ответил он, слезая с лошади и тут же по самую щиколотку провалившись в жидкую бурую грязь.
Маша спешилась куда осторожнее, выбирая место посуше, но грязи все равно избежать не удалось, и ее дорожные сапоги, мужественно выдержавшие три дня пути по разбитым проселочным дорогам, окончательно капитулировали перед местной непролазной почвой.
— Артефакт, мне нужна оценка ситуации, — тихо позвала она, доставая из сумки записную книгу.
«Критическое состояние всех систем жизнеобеспечения, настоятельная рекомендация — немедленная эвакуация в безопасное место».
— Спасибо тебе за неизменный и лучезарный оптимизм, а что-нибудь конструктивное предложить можешь?
«Для конструктивных предложений требуется более детальный анализ, но даже предварительная оценка показывает, что ситуация здесь значительно, я бы даже сказала — разительно хуже, чем в Каменном Броде на момент вашего прибытия».
К ним неторопливо приближалась группа из пяти человек в том, что когда-то несомненно было одеждой, а теперь больше походило на тщательно подобранную коллекцию художественных лохмотьев. Впереди шел мужчина лет сорока с обветренным лицом и выражением человека, которого жизнь била долго, методично и с большим знанием дела.
— Вы, стало быть, те самые новые управляющие, которых нам обещали прислать из столицы? — спросил он без малейшего намека на радость в голосе и даже без особого любопытства, как человек, привыкший к тому, что управляющие тут меняются чаще, чем времена года.
— Мы действительно новые управляющие, я баронесса Мира Каменная, а это мой помощник господин Даниэль Серый, а вы кто будете и в каком качестве здесь находитесь?
— Семен Мрачный, староста здешней деревни, фамилия досталась от деда, но, сами видите, подходит как нельзя лучше, — он криво усмехнулся и махнул рукой на своих молчаливых спутников. — А это остальные представители местного общества, точнее, все, кого удалось найти в достаточно трезвом состоянии для встречи с начальством. Где ваши вещи, я провожу вас до усадьбы, если вы, конечно, не боитесь крыс.
— А крыс в усадьбе много? — уточнил Даниэль, стряхивая грязь с сапога.
— Разных размеров хватает: есть маленькие, есть средние, а есть одна особенно выдающаяся личность, мы ее Василисой зовем, она на втором этаже обитает, облюбовала себе спальню прежнего управляющего и чувствует себя там полноправной хозяйкой.
— И что же случилось с предыдущим управляющим? — осторожно поинтересовалась Маша, уже подозревая, что ответ ей не понравится.
— Сбежал посреди ночи через заднее окно, оставил записку на столе: «Не могу больше, Василиса победила», мы сначала думали, он про свою жену пишет, та тоже характером не сахар была, а оказалось — про крысу, — Семен рассказывал эту историю с невозмутимостью человека, для которого бегство управляющих давно стало привычным явлением, вроде сезонного паводка.
Элис заметно побледнела и с надеждой предложила остановиться лучше в местной таверне, однако полуразрушенное здание с вывеской «Веселый пахарь», которая висела на последнем ржавом гвозде и печально раскачивалась на ветру, совершенно не вселяло энтузиазма, тем более что хозяин, по словам Семена, пребывал в запое уже вторую неделю подряд и выходить из этого состояния в ближайшее время не планировал.
— Показывайте тогда усадьбу, с крысами мы как-нибудь договоримся по-хорошему, — решила Маша, понимая, что выбирать все равно не из чего.
Усадьба оказалась двухэтажным зданием, которое лет двадцать назад, вероятно, выглядело вполне внушительно, а теперь больше напоминало живую декорацию к готическому роману — с покосившимися ставнями, облезающей клочьями штукатуркой и общей атмосферой заброшенности.
— А привидения тут, случайно, не водятся? — на всякий случай спросила Элис, опасливо косясь на темные провалы окон второго этажа.
— Одно имеется, прежний барон, который довел поместье до нынешнего состояния, говорят, по ночам ходит по коридорам и пересчитывает деньги, которых у него при жизни не было и после смерти не прибавилось, — совершенно серьезно ответил Семен, и было непонятно, шутит он или нет.
— Итого у нас в активе крысы в усадьбе, пьющий уже вторую неделю трактирщик и призрак разоренного барона, который считает несуществующие деньги, — подвела предварительный итог Маша. — Может быть, есть что-нибудь еще, о чем мне стоит узнать сразу?