Страница 54 из 70
— У меня был богатый опыт общения с разгневанными начальниками... то есть с людьми, которые командуют другими, — быстро поправилась Маша. — Завтра просто говорим правду: мы помолвлены, мы уважаем друг друга, наш союз будет полезен для обоих поместий.
— А если король спросит про любовь?
— Скажем, что она выросла из уважения и общих дел.
— И это правда?
Маша встретилась с ним взглядом, и в комнате стало очень тихо, только потрескивали дрова в камине.
— Частично правда, — осторожно ответила она.
— А какая именно часть?
— Уважение — чистая правда, общие дела — тоже правда.
— А любовь?
Пауза затянулась настолько, что стало слышно, как за стеной кто-то играет на лютне грустную мелодию.
— Честно — не знаю, — наконец призналась Маша.
— Я тоже не знаю, — тихо сказал Даниэль.
Они смотрели на огонь и молчали, и это молчание было красноречивее любых слов. Потом Маша пожелала ему спокойной ночи и ушла в свою комнату, но сон долго не приходил, а за стеной было тихо, и Даниэль тоже, видимо, не спал.
Утром они оделись как можно наряднее — Маша в темно-синее бархатное платье с серебряной вышивкой, Даниэль в черный камзол с белоснежной рубашкой, и выглядели они солидно и респектабельно, как пара, которая знает себе цену.
Дворец короля Альфреда оказался больше, роскошнее и пугающе дороже всего, что Маша видела в этом мире, — мраморные колонны, позолоченные потолки, ковры стоимостью в целое поместье. Они прошли через три приемных, где их проверяли, записывали и перепроверяли, и в последней антикамере их попросили подождать. Маша села на резное кресло и попыталась успокоить колотящееся сердце, а артефакт в сумке тихо мигнул рекомендацией про дыхательную гимнастику, которую она проигнорировала.
Дверь тронного зала открылась, и оттуда вышел граф Серебряный, при виде которого у Маши мгновенно подобралась каждая мышца.
— Вы! И что вы здесь делаете?! — выдавил граф, застыв на месте.
— Ровно то же, что и вы, граф, — просим справедливости у его величества.
— Какой справедливости, вы нарушили королевский указ, и это чистой воды измена!
— Это право на счастье, и если вы еще раз назовете моего жениха нищим, я потребую от вас официальных извинений.
— Баронесса Мира Каменная, его величество вас примет, — прозвучал спокойный голос камердинера, и граф, побагровевший до кончиков ушей, вынужден был посторониться.
Тронный зал был именно таким, каким полагается быть королевскому тронному залу, — огромным, золотым и пугающе торжественным. Король Альфред Третий оказался мужчиной лет пятидесяти, с седеющими волосами, внимательными карими глазами и выражением лица, которое Маша мысленно определила как «умный, но смертельно уставший начальник после тяжелого рабочего дня».
— Итак, та самая баронесса, которая за полгода превратила разоренное поместье в образцовое, инспектор Крот не жалел красок в своих отчетах, — произнес король, разглядывая их сверху вниз не надменно, а скорее изучающе. — И тот самый управляющий, студент королевской академии, сын барона Оскара Серого, я помню вашего отца, хороший был человек, жаль, что так глупо распорядился своей судьбой. А теперь объясните мне, зачем вы решили ослушаться моего указа.
Маша сделала глубокий вдох и начала объяснять: когда пришел королевский указ, она уже была помолвлена с господином Серым, а церковные каноны запрещают вступать в брак с одним, будучи обещанной другому.
— И когда же состоялась эта помолвка? — уточнил король.
— За день до прибытия указа, ваше величество.
— Какое удивительное совпадение по времени.
Маша почувствовала холодок — король определенно был не дурак. Даниэль перехватил инициативу и объяснил, что просил руки баронессы еще месяц назад, но они долго обдумывали решение из-за разности положения и объявили о помолвке только когда окончательно убедились в серьезности намерений.
Король побарабанил пальцами по подлокотнику трона и заметил, что граф Серебряный — человек влиятельный и богатый, а господин Серый — управляющий без земель и титула, и с государственной точки зрения первый брак выгоднее второго.
— Ваше величество, позвольте спросить: что важнее для государства — красивые родословные или эффективное управление? — Маша поняла, что настал ее момент. — Полгода назад мое поместье было разорено и приносило казне жалкие копейки, а сегодня налоговые поступления выросли втрое, долги сокращаются по графику, и это результат работы управляющего без титула. Граф Серебряный за тот же период не показал ни одного серьезного улучшения, зато попытался разорить соседей демпингом и клеветой.
— Продолжайте, — король заинтересованно наклонился вперед.
— В вашем королевстве множество поместий прозябает в нищете под управлением знатных, но неспособных людей, а господин Серый доказал, что может превращать руины в процветающие земли, и разве не лучше дать ему такую возможность официально?
— Граф утверждает, что ваша помолвка — чистая фикция, — сказал король после долгого молчания.
— Граф может утверждать что угодно, но он не способен заглянуть в наши сердца, — ответила Маша.
— А что бы он там обнаружил?
— Любовь, ваше величество, не яркую и быструю, как в балладах, а тихую и прочную, выросшую из уважения, общей работы и понимания. Мы подходим друг другу, мы умеем работать вместе и мы можем построить что-то по-настоящему стоящее.
Король обратился к Даниэлю с тем же вопросом, и тот ответил, что не может предложить баронессе ни богатства, ни высокого титула, но может предложить верность, трудолюбие и готовность сделать все для ее счастья.
— Трогательно и убедительно, — король откинулся назад. — Но решение слишком важное, чтобы принимать его с ходу, ведь речь идет о прецеденте: если я признаю ваш брак, завтра каждая баронесса в королевстве найдет себе возлюбленного, чтобы избежать династического брака. Поэтому я дам вам возможность доказать искренность чувств и эффективность вашего союза на деле.
Король встал с трона и прошелся по залу, заложив руки за спину.