Корсет, долги и никакого кофе!

ГЛАВА 17: «АУДИЕНЦИЯ У КОРОЛЯ»

Дорога в столицу заняла три дня и прошла в атмосфере вежливой натянутости, которую можно было резать ножом. Маша и Даниэль сидели в карете по разные стороны и обсуждали маршрут, погоду и состояние дорог — словом, все что угодно, кроме того единственного разговора, который висел между ними с самого момента отъезда.

На второй день молчания Маша не выдержала.

— Вы на меня злитесь? — спросила она, когда карета остановилась сменить лошадей.

— Нисколько не злюсь, просто обдумываю предстоящую встречу с королем, — ответил Даниэль, не отрываясь от карты.

— О встрече, значит, думаете, конечно.

— А о чем еще мне, по-вашему, следует думать?

— Не знаю, может быть, о том, например, что я вчера при всех заявила графу, будто вас люблю.

Даниэль поднял взгляд от карты и посмотрел на нее ровно.

— Вы сами объяснили, что это была вынужденная импровизация.

— Именно так, просто импровизация, — согласилась Маша и почувствовала странное, необъяснимое разочарование от того, как легко он это принял.

Маша смотрела на его склоненную над картой голову и думала, что не понимала мужчин в прошлой жизни и точно так же не понимает их в нынешней. Хочет ли он, чтобы это оказалось не импровизацией, или, наоборот, рад, что все понарошку? И почему она сама никак не может разобраться в собственных чувствах?

— Артефакт, — тихо позвала она, когда карета снова тронулась.

«Слушаю».

— Скажи, мужчин вообще можно понять с помощью логики?

«Категорически нет».

— А женщин?

«Тоже нет».

— Тогда как вообще понять, что происходит между двумя людьми?

«Самый надежный способ — спросить прямо».

— А если боишься услышать ответ?

«Тогда не спрашивать и продолжать мучиться неопределенностью».

— Бесценный совет, огромное спасибо, — пробормотала Маша и захлопнула артефакт.

Столица встретила их дождем, толпами и запахом, который Маша определила как «концентрированную цивилизацию». Аркадис оказался огромным — больше любого города, виденного ею в этом мире, но заметно меньше мегаполисов из прошлой жизни.

— Впечатляет? — спросил Даниэль, заметив ее взгляд.

— Шумно и довольно сильно пахнет, — дипломатично ответила Маша.

— Это столица, ей положено пахнуть.

— Там, где я бывала раньше, столицы пахли совершенно иначе — железом и скоростью.

Даниэль посмотрел на нее странно, но переспрашивать не стал.

Гостиницу нашли в купеческом квартале — «Золотой кубок», заведение средней руки для средних кошельков. Хозяин, узнав, что перед ним баронесса, засуетился, предложил лучший номер и поинтересовался, супруги ли они.

— Помолвлены, — ответила Маша.

— А, помолвлены, как романтично! — просиял хозяин. — Обязательно прогуляйтесь по набережной, молодожены обожают наш город!

— Мы здесь по делам, — сухо оборвал Даниэль.

— По делам — тоже замечательно, дела и романтика прекрасно сочетаются!

В номере Маша первым делом открыла артефакт и принялась планировать завтрашний день: аудиенция у короля назначена на полдень, до этого нужно навести справки при дворе и выяснить, подавал ли граф свою жалобу.

— У вас есть знакомые при дворе? — спросила она Даниэля.

— Несколько человек, я ведь учился в королевской академии, до того как отец все потерял.

— Сможете с ними встретиться до полудня?

— Смогу, а вы тем временем чем займетесь?

— Пойду на рынок послушать, что говорят люди, узнать общественное мнение о принудительных браках и женщинах-правительницах.

— Это довольно практичный подход.

— Это называется разведка боем, я такое уже проделывала в свое время.

Утром они разошлись по своим делам. Маша переоделась в простое платье, повязала платок и отправилась изучать столичную жизнь. Центральный рынок оказался настоящим кладезем информации: за два часа она выяснила, что король Альфред недавно поссорился с третьей женой и находится не в лучшем расположении духа относительно брачных вопросов, что граф действительно подавал жалобу и добился личной аудиенции, а самое интересное — в городе вовсю ходят сплетни о «романтической истории баронессы, которая предпочла любовь богатству».

— Откуда такие подробности? — спросила Маша у особенно словоохотливой торговки тканями.

— Так граф сам и рассказал! — засмеялась та. — Вчера в таверне сидел, вино пил и всем жаловался на неблагодарных баронесс, которые отказываются от выгодных партий, половина города уже в курсе!

— И как народ к этому отнесся?

— По-разному: одни говорят, что правильно девушка сделала, любовь дороже денег, другие головами качают, что нехорошо королю перечить, а третьи просто смеются — мол, граф-то каков, невесту удержать не сумел!

Даниэль вернулся к обеду с новостями куда менее утешительными.

— Граф подал жалобу и обвиняет нас в сговоре против королевской воли, утверждая, что помолвка фиктивная и устроена специально для обхода указа.

— Технически он ведь прав, — заметила Маша.

— Технически да, но есть один существенный нюанс, — Даниэль снял плащ и сел напротив. — Мой знакомый из канцелярии говорит, что король очень не любит, когда ему настойчиво диктуют, кого и как наказывать, а граф именно на этом и давил, причем довольно грубо.

— Значит, Серебряный переборщил с нажимом?

— Именно переборщил, и вдобавок мой знакомый рассказал, что король интересовался вашим поместьем и спрашивал, правда ли вы за год превратили разоренное баронство в процветающее.

— И откуда он вообще узнал про мое баронство?

— Из налоговых отчетов: оказывается, инспектор Крот подавал наверх восторженный доклад о ваших методах управления, и при финансовом ведомстве он, как выяснилось, человек весьма влиятельный.

— Крот? Тот самый толстый неуклюжий инспектор, который ронял все подряд? — удивилась Маша.

— Тот самый, и похоже, что он ваш преданный поклонник.

К вечеру они отрепетировали завтрашнюю аудиенцию — Маша играла короля, Даниэль себя, потом поменялись ролями, потом Маша изображала графа, а Даниэль разгневанного монарха, и после пятой репетиции Маша решила, что хватит, иначе завтра они будут отвечать заученными фразами вместо живых слов.

— Вы очень убедительно изображаете разгневанного короля, — заметил Даниэль, откидываясь в кресле.