Корсет, долги и никакого кофе!

ГЛАВА 16 «ПРЕДЛОЖЕНИЕ»

Маша проснулась от звука копыт — размеренного, торжественного цокания, которое могло означать только одно: граф Серебряный приехал точно по расписанию, минута в минуту, как и подобает человеку, абсолютно уверенному в исходе сегодняшнего дня. Она откинула одеяло, босиком прошлепала к окну и увидела ровно то, чего ожидала: белую карету с серебряными украшениями, запряженную четверкой холеных лошадей, и самого графа в безупречном голубом камзоле, выходившего из кареты с видом человека, явившегося забрать свою законную добычу. За ним выбрались двое слуг, нагруженных тяжелыми ящиками, и какой-то пожилой человек в дорогом черном камзоле с золотой цепью на шее, которого Маша прежде никогда не видела.

— Элис, быстро одеваться, у нас гости и совсем нет времени! — крикнула она, и горничная влетела в комнату уже с корсетом наперевес, словно только этого и ждала за дверью.

— Миледи, граф приехал с огромным букетом, таким огромным, что в дверь еле пролезет, слуги выгружают из кареты какие-то ящики, и еще с ним какой-то очень важный господин, весь в бархате и с золотой цепью, я таких цепей отродясь не видывала!

— Это свидетель, и это скверно, — пробормотала Маша, лихорадочно натягивая чулки. — Граф привез постороннего дворянина, чтобы оформить помолвку при нем публично и чтобы потом уже нельзя было от всего отказаться. Одевай меня как можно быстрее и немедленно пошли кого-нибудь за Даниэлем — он должен быть здесь до того, как граф войдет в зал.

— Уже послала Мартина, он скачет как ветер, я его разбудила еще затемно на всякий случай! — отрапортовала Элис с нескрываемой гордостью за собственную предусмотрительность. — А кто этот господин в черном, миледи, вы его раньше встречали?

— Не встречала и понятия не имею, кто он такой, но если граф привез с собой кого-то из придворных, дело принимает куда более серьезный оборот, чем мы рассчитывали.

Маша надела строгое темно-синее платье — не праздничное, но и не траурное, что-то среднее между «я готова к серьезному разговору» и «я не собираюсь ничего праздновать». Элис заплела ей волосы в простую косу и даже не предложила украшения — видимо, безошибочно уловила настрой хозяйки и решила не нарываться.

— Миледи, а вы сильно волнуетесь? — спросила горничная, заканчивая со шнуровкой и попутно затягивая корсет чуть туже, чем Маше хотелось бы.

— Нисколько не волнуюсь, это просто спектакль, в котором каждый играет свою заранее отведенную роль и у каждого имеется свой заученный текст, — соврала Маша, хотя сердце колотилось так, словно пыталось проломить ребра.

— А что если кто-нибудь из участников вдруг забудет свои слова?

— Будем импровизировать на ходу.

— А если тот важный господин в черном окажется королевским судьей или, того хуже, священником, который тут же, прямо в зале, повенчает вас с графом без всяких разговоров?

Маша замерла наполовину одетая и медленно повернулась к горничной, потому что Элис иногда, в самые неожиданные моменты, говорила пугающе умные вещи. Она немедленно отправила девушку к Томасу — выяснить, кто этот человек в черном камзоле, и сделать это тихо, незаметно и как можно быстрее. Потому что если граф действительно привез с собой священника или судью, их и без того шаткий план рушился в самом начале, даже не успев толком начаться.

В главном зале уже кипела подготовка: Матильда расставляла на столе парадную посуду, которую доставали из сундуков только по особым случаям, Томас нервно перебирал стопку бумаг у окна, а Бернард стоял у камина со скрещенными на груди руками и видом человека, готового при первой необходимости выступить в роли телохранителя, хотя формально его никто об этом не просил.

— Томас, удалось ли выяснить, кто тот человек в черном камзоле с цепью?

— Удалось, миледи, и новости, к сожалению, не самые приятные, — управляющий выглядел заметно встревоженным. — Это магистр Корнелиус из Серебряного Посада, тот самый артефактор, у которого вы чинили свою книгу, а по совместительству он еще и нотариус, имеющий полное право заверять официальные документы, в том числе и брачные контракты.

— Вот как, значит, граф собирается оформить помолвку документально, прямо сегодня, не откладывая дело ни на один лишний день, — Маша почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. — Что ж, это и вправду умно, даже очень умно с его стороны, но мы будем действовать по нашему плану, только гораздо быстрее, чем собирались.

— А если Корнелиус нас узнает и вспомнит, что никакой помолвки он не оформлял? — забеспокоился Томас.

— Корнелиус оформлять нашу помолвку и не должен был, для этого у нас есть отец Вильгельм, — ответила Маша, хотя в глубине души и у нее шевельнулось беспокойство: артефактор был человеком наблюдательным и мог заметить то, чего не заметили бы другие.

В этот самый момент во двор влетел Мартин на взмыленной лошади, которая тяжело хрипела и роняла хлопья пены, спрыгнул, даже не привязав поводья, и побежал к замку, перепрыгивая через ступеньки, а через минуту в зал вошел Даниэль — в строгом сером камзоле, с привычно невозмутимым лицом, хотя дышал он чуть учащенно, а на лбу блестели капельки пота.

— Мартин сказал, что дело не терпит ни малейших отлагательств, — он быстро оглядел зал и расстановку сил. — Все к выходу на сцену готово?

— Почти все, но появилось неприятное осложнение: граф привез с собой собственного нотариуса и явно намерен оформить помолвку документально прямо на месте.

— Весьма хитрый ход с его стороны, потому что если вы поставите подпись на таком документе, обратного пути уже не останется.

— Я совершенно точно ничего не подпишу, но нам нужно действовать решительно и строго по нашему плану: я объявляю о помолвке с вами, вы подтверждаете, граф закономерно возмущается, а мы стоим на своем и не отступаем ни на шаг.

— А если граф потребует немедленного официального оформления уже нашей с вами помолвки? — спросил Даниэль. — Собственного нотариуса у нас ведь нет.

— Зато у нас есть отец Вильгельм, который по церковному праву имеет все полномочия благословлять помолвки. Томас, немедленно пошлите за священником и скажите ему, что дело чрезвычайной, просто невероятной срочности!

Томас выбежал из зала, а Даниэль посмотрел на Машу с чем-то, что она определила бы как восхищение, если бы не боялась выдать желаемое за действительное.

— Вы поразительно умеете думать на ходу и находить решения там, где другие видят только тупик.