Страница 48 из 70
— Миледи, вы когда-нибудь читали романы? — горничная посмотрела на нее с жалостью. — Там всегда так говорят: «Это только притворство», а потом оказывается, что это самая настоящая любовь.
— Элис, это не роман, это жизнь.
— В жизни тоже бывает любовь, миледи, — серьезно ответила горничная.
Маша вздохнула и ушла в кабинет, а Элис проводила ее взглядом, полным сочувствия к людям, которые упорно не замечают очевидного. В кабинете Маша открыла артефакт и попросила оценку ситуации.
«План Даниэля: вероятность успеха сорок три процента, это существенно лучше стандартных методов».
— А вероятность осложнений?
«Высокая, фиктивная помолвка может стать настоящей».
— Это не осложнение, — машинально возразила Маша.
«Для кого именно не осложнение?»
Маша уставилась на вопрос и почувствовала, как краснеют уши.
— Что бы я ни чувствовала, это неважно, потому что это деловое соглашение и ничего более.
«Понятно», — написал артефакт и нарисовал маленькое сердечко, которое Маша велела убрать, но на его месте появилось второе, потом третье, побольше.
— Вредная ты книга, — пробормотала Маша и захлопнула артефакт.
За окном стояла тихая весенняя ночь. Завтра приедет граф Серебряный, абсолютно уверенный в своей окончательной победе, и обнаружит, что у Маши уже имеется жених.
Она легла в постель, натянула одеяло до подбородка и честно попыталась заснуть, но мысли наскакивали одна на другую, не давая ухватиться ни за одну: граф с его ледяной улыбкой, король, которого она никогда в глаза не видела, но от чьего росчерка пера зависела вся ее судьба, и этот отчаянный план, который мог с равной вероятностью как спасти ее, так и погубить их всех.
— Сосредоточься на завтрашнем дне и перестань накручивать себя, — пробормотала она в темноту, прекрасно понимая, что совет бесполезен.
Потому что была еще одна мысль, которую Маша старательно прогоняла всякий раз, как та возвращалась, но та возвращалась снова и снова с настойчивостью, достойной лучшего применения: завтра утром Даниэль Серый станет ее женихом, пусть и фиктивным, пусть и временным, но как странно и совершенно не фиктивно прозвучало сегодня у ворот из его уст это негромкое «госпожа невеста». Почему-то именно эти два слова, а не весь королевский указ целиком, не давали ей покоя больше всего.
Артефакт на тумбочке тихо мигнул, будто хотел что-то сказать, но Маша не стала его открывать — она и без того знала, что он напишет, и совершенно не нуждалась сейчас в очередном сердечке на полях.
Она повернулась на один бок, полежала, повернулась на другой и принялась мысленно прокручивать завтрашнюю сцену: граф входит в замок с видом победителя, которому осталось лишь принять капитуляцию, расправляет плечи, начинает говорить что-нибудь снисходительное про свадебные приготовления — и тут она объявляет о помолвке с другим человеком. Выражение лица Серебряного в этот момент будет стоить очень многого — почти стоить всех тех немалых рисков, которые они втроем на себя берут.
— Оно того стоит, — прошептала она, и сердце от одной этой мысли забилось предательски быстро.
Заснуть удалось очень нескоро — лишь когда за окном начало светлеть и первые птицы завозились на карнизе.