Страница 45 из 70
— Координация цен на муку, расширение совместной торговли, обмен информацией о действиях графа и самое главное — совместная жалоба в имперское торговое ведомство, потому что демпинг — продажа товара ниже себестоимости с целью вытеснения конкурента — формально нарушает торговый кодекс, раздел пятый, параграф второй.
— Откуда вы знаете про торговый кодекс? — Волков посмотрел на нее с удивлением пополам с уважением.
— Читаю все, что попадается под руку, и это, пожалуй, самая полезная моя привычка.
— Доказательства у нас имеются, — подключился Даниэль, доставая собственные записи. — Я фиксировал цены графа в своих отчетах на протяжении последних двух месяцев, восемь грошей при себестоимости семь — это практически в ноль, и это вполне можно доказать документально, потому что у меня сохранились все закупочные расписки и свидетельства торговцев.
— А информационная атака? — Волков потер подбородок. — Слухи ведь к делу не пришьешь.
— Сами слухи нет, но их последствия вполне можно посчитать, — Маша перевернула страницу артефакта. — Вот цифры: в прошлом месяце трое покупателей отказались от нашего хлеба, прямо сославшись на нехорошую репутацию, еще двое задержали оплату, и это конкретный, измеримый ущерб, который можно предъявить в ведомстве.
— Разумно, — Волков кивнул.
Они работали еще час: Волков мыслил военными категориями, неожиданно подходившими для экономической войны, — «фланговый удар через монастырь», «укрепление позиций на рынке», — Даниэль задавал точные вопросы и находил слабые места в плане, а Маша координировала и сводила все в артефакте. В какой-то момент она почувствовала на себе взгляд Даниэля — он смотрел на нее через стол, пока Волков углубился в изучение карты, и она встретила его взгляд, но отвела первой, снова уткнувшись в артефакт, потому что иначе потеряла бы мысль, а терять мысли на стратегическом совещании было непозволительной роскошью.
К концу встречи они согласовали четкий план действий: Маша составляет жалобу в торговое ведомство, барон подпишет документ, а Даниэль подготовит отчетность, попутно увеличив поставки для Рудольфа до четырехсот мешков и наладив постоянный обмен новостями.
— Это была отличная работа, я редко вижу столь толковые совещания, — произнес Волков, застегивая дорожный плащ.
— Я в принципе очень люблю хорошо организованные совещания, — призналась Маша.
— Подобная любовь выглядит странно, но от вас я другого и не ожидал, — заметил барон с неожиданной прямотой и покинул гостиную, тяжело стуча сапогами по плитам.
Даниэль задержался у стола, собирая исписанные бумаги, и подтвердил, что Волков совершенно прав насчет ненормальности такой привычки, однако Маша возразила, что это приносит невероятную пользу, и управляющий вынужден был согласиться. Между ними оставалось всего пара метров, заваленный картами стол и куча несказанных слов, которые они оба старательно игнорировали уже не первый месяц.
— Позвольте откланяться, баронесса, до нашей следующей встречи, — негромко проговорил он.
— Буду с нетерпением ждать новостей, господин Серый, — ответила Маша.
Он поспешил вслед за бароном, а Маша подошла к окну, наблюдая, как всадники выезжают со двора, и Даниэль у самых ворот на секунду придержал лошадь, словно собирался оглянуться, но передумал.Элис немедленно материализовалась из-за двери с лицом, сияющим от переполняющих ее разведданных.
— Миледи, а господин Серый на вас опять смотрел, я в щелочку прекрасно видела — Волков карту изучал, а он в это время смотрел только на вас!
— Элис, ты подглядывала в щелочку за стратегическим совещанием, на котором обсуждались конфиденциальные вопросы?
— Я просто проходила мимо по своим делам, а дверь была неплотно закрыта, я же не виновата, что вы дверь не плотно закрыли!
— Это называется подслушивала и подглядывала, причем систематически.
— Это называется забочусь о безопасности и личной жизни миледи, — парировала горничная с невозмутимым достоинством и ушла, явно довольная результатами своей разведывательной операции.
Маша открыла артефакт, который немедленно выдал оценку положения: альянс создан, жалоба будет подана, граф под давлением, — а потом после паузы добавил: «Даниэль смотрел на вас семь раз за время встречи, я вел подсчет».
— Семь раз — это выше среднего для деловой встречи?
«Среднее количество взглядов для обычного рабочего контакта составляет два-три раза за встречу аналогичной продолжительности».
— А я сама сколько раз на него смотрела?
«Четыре раза, что тоже несколько выше нормы».
— Это был рабочий контакт, ничего более.
«Разумеется, исключительно рабочий», — написал артефакт тоном, который определенно подразумевал совершенно другое.
— Убери немедленно этот тон, у тебя вообще не может быть никакого тона, ты просто текст на странице.
«Принято», — написала книга и дописала маленькими буквами в самом уголке: «До следующего раза».
Маша закрыла артефакт и пошла ужинать. Где-то на севере стояло поместье Волкова — надежного, прямого союзника, который не тратил слов попусту, и чуть западнее находилось другое поместье, где жил управляющий, смотревший на нее семь раз за одно совещание. На юге поджидал граф Серебряный, который прямо ей в лицо пообещал, что она пожалеет, и в его голосе не было ни капли блефа. Но в прошлой жизни Маша Орлова работала с враждебными конкурентами, скандальными поставщиками и директором, который каждый квартал требовал невозможного, так что граф Серебряный по сравнению со всем этим был просто менеджером среднего звена с завышенной самооценкой, и она обязательно с ним справится — не потому что была храбрее или умнее, а потому что у нее попросту не оставалось другого выбора.