Страница 42 из 70
И это прозвучало не как догадка, а как давно очевидный для нее факт.Маша призналась, что скучает иногда, и особенно по кофе, после чего Агата задумалась и пообещала, что когда метель кончится, привезет одну южную редкую горькую траву — не совсем то, что Маша ищет, но похоже.
На третий день метель начала стихать, дети выздоровели окончательно, и Мартин придумал им игру в «железных коней», носясь по коридорам с ревом изображаемого мотора и ватагой восторженных ребятишек за спиной. Маша поймала его у лестницы и заметила, что в замке для железных коней маловато места, так что пусть лучше выведет всю ораву во двор.
В тот же день, когда метель почти утихла и Маша уже организовывала возвращение крестьян в деревню, в ворота замка постучали. Человек пришел пешком, потому что лошадь потерял в снегу, и этим человеком оказался Даниэль — педантичный, невозмутимый, всегда безупречно одетый управляющий стоял у ворот в заснеженном плаще, с красным от мороза носом и видом человека, у которого на этот день были совершенно другие планы.
— Баронесса, прошу прощения за неожиданный визит, — сказал он с достоинством, хотя зуб на зуб у него не попадал. — Ехал по делам в Серебряный Посад, метель застала в дороге, лошадь испугалась и сбросила меня у вашей межи, а последние два часа я шел пешком.
— Два часа пешком по такому снегу? — Маша уже подхватывала его под локоть. — Матильда, горячего, много, и одеяло!
— Я в полном порядке, — начал было Даниэль.
— Вы совершенно синий, трясетесь и ваши зубы издают звуки, которые пугают выздоравливающих детей, так что немедленно идемте в замок.
Его усадили у главного камина, Матильда притащила одеяло и горячий отвар, а восьмилетний знаток железных коней подошел вплотную, уставился на нового гостя и с надеждой спросил, не из страны ли он железных коней, после чего ушел откровенно разочарованным.
К вечеру стало ясно, что Даниэль остается на ночь — дорога не расчищена, темнеет рано, и ехать куда-либо было бы чистым безумием. Маша распорядилась подготовить тихую комнату в западном крыле с камином, а Матильда ушла с видом человека, который все понял и не скажет ни единого слова до самого утра.
Когда крестьяне разошлись по комнатам и замок затих, Маша вернулась к камину, где Даниэль все еще сидел с кружкой, уже теплый и нормального цвета.
— Могу составить вам компанию или вы предпочитаете отдохнуть?
— Составьте, — просто ответил он.
Они сидели по обе стороны камина, огонь потрескивал, а за окнами ветер еще гулял, но уже тише.
— У вас полный замок крестьян, — заметил Даниэль.
— Метель, больные дети, куда их было девать?
— Большинство баронов закрыли бы ворота.
— Большинство баронов не имеют восьми тысяч крон долга и не знают, каково это — стоять у закрытых ворот.
Он посмотрел на нее и спросил, стояла ли она сама когда-нибудь у закрытых ворот, и Маша ответила, что метафорически — да. Потом попросила рассказать про сестру, которую он однажды мельком упоминал. Даниэль помолчал и заговорил: Изабелла, шестнадцать лет, живет в монастыре, за ее содержание платит он, а после того, как отец проиграл поместье, их приютили дальние родственники, потом родственники умерли, Изабелла попала в монастырь, а он — на службу к Волкову.
— Вы хотите ее забрать?
— Когда будет куда, а пока — нет, — просто ответил он.
Маша смотрела на огонь и призналась, что у нее тоже нет родных, родители умерли, она осталась одна с замком и долгами, и в какой-то момент поняла, что одиночество не так страшно, как кажется, а страшнее — когда рядом есть люди, но ты им чужая.
— Вы не кажетесь чужой, — сказал он наконец. — Ни крестьянам, ни Волкову, ни...
Он остановился.
— Ни кому? — тихо спросила Маша.
— Ни мне, — закончил он.
Огонь потрескивал, где-то в глубине замка смеялся выздоравливающий ребенок, а за окном ветер уносил последние хлопья снега.
Утром Даниэль уехал — лошадь нашлась, дорогу расчистили, метель ушла. Попрощался официально, с поклоном, а потом задержался у ворот на секунду.
— Мира, — сказал он, не «баронесса», а просто «Мира».
— Слушаю вас.
— Спасибо за ночь у камина.
— Там просто было тепло, это заслуга дров, а не моя.
— Дрова тут совершенно ни при чем, — ответил он и уехал.
Маша стояла у ворот и смотрела ему вслед, пока рядом не возникла Элис, закутанная в шаль.
— Миледи, вы тут совсем не замерзнете?
— Не замерзну, ступай греться.
— Но он ведь оглянулся, когда выезжал за ворота, оглянулся и посмотрел на вас!
— Элис, иди уже греться.
Горничная ушла, а Маша постояла еще с минуту и тоже пошла в замок.