Страница 36 из 70
Письмо от графа пришло в пятницу — большой конверт с серебряной печатью и имперскими реквизитами. Маша вскрыла, прочитала и едва не рассмеялась.
— Матильда, представьте себе, граф обвиняет меня в нарушении торговых правил! Якобы пекарня при мельнице нарушает цеховые уставы города, и якобы я торгую хлебом без разрешения городского магистрата.
— И что же нам теперь делать?! — экономка посмотрела на письмо с ужасом.
— Для начала разберемся, правда ли хоть что-нибудь из этого, позовите отца Вильгельма.
Священник явился через час, внимательно прочитал письмо и попросил принести городской устав — небольшую книгу в кожаном переплете, хранившуюся в замковой библиотеке еще с дедовских времен. Они с Машей изучали устав два часа, пока отец Вильгельм не ткнул пальцем в нужный параграф.
— Вот, полюбуйтесь: «Цеховые уставы распространяются на торговцев, ведущих дела в пределах городских стен», а ваша пекарня стоит при мельнице, на землях баронства, далеко за городскими стенами.
— Значит, устав ко мне вообще не относится, — медленно произнесла Маша.
— А разрешение магистрата нужно для торговли на городском рынке, вы же торгуете через Рудольфа, который уже имеет разрешение, так что вы поставщик, а не торговец.
— Выходит, граф блефует.
— Судя по всему, он рассчитывал, что вы испугаетесь официального письма и закроете пекарню, — кивнул отец Вильгельм.
— Не дождется, — Маша взяла чистый лист и принялась писать ответ, быстро и без лишних слов, сославшись на конкретные параграфы устава и попросив графа либо предоставить доказательства нарушений, либо принести официальные извинения за необоснованные обвинения.
— Дитя мое, — сказал отец Вильгельм, прочитав готовое письмо, — я тридцать лет читаю проповеди, но вы пишете убедительнее меня.
Маша запечатала конверт и отправила Мартина в графство Серебряное, а потом повернулась к священнику.
— Как думаете, он ответит?
— Граф — человек умный, а умный человек не станет тратить деньги на суд, который заведомо проиграет, так что он отступит, правда, только на время.
— Именно что на время, — повторила Маша.
Ответа от графа не последовало ни через день, ни через три. Официального извинения, разумеется, тоже не было — граф был самолюбивым, но отнюдь не глупым, и молчание стало его способом отступить, сохранив лицо. Маша занесла в артефакт: «Раунд второй — ничья с преимуществом на нашей стороне».
«Граф на этом не остановится, и следующий его ход будет куда хитрее».
— Все это я и без тебя прекрасно понимаю.
«Тогда вы готовы к продолжению?»
Маша посмотрела на огонь в камине. За окном мела метель, мельница скрипела в ночи, а из пекарни тянуло запахом свежего ржаного хлеба.
— Вполне готова, — сказала она.
Артефакт нарисовал маленький щит и рядом с ним меч.
— Меч убери, мы воюем бумагами, а не оружием.
Меч послушно исчез, а рядом со щитом появилась крошечная стопка аккуратно сложенных документов.
— Вот это уже точнее, — улыбнулась Маша. — Вот это и есть наше настоящее оружие.