Страница 26 из 70
Маша с готовностью повернулась к толпе, которая уже успела собраться вокруг их прилавка в предвкушении ярмарочной перебранки.
— Уважаемые господа, у Фаддея Быстрого всегда самый честный товар по наиболее разумным ценам, так что я лично рекомендую покупать детали только в его лавке.
Лицо Фаддея так и просияло от гордости, и к его прилавку тут же потянулись первые заинтересованные покупатели из числа зевак.
— Было несказанно приятно иметь дело с умным и понимающим человеком, — проговорил он, принимая от нее серебряные монеты.
— Взаимно, Фаддей, — Маша забрала ящик, но перед самым уходом решила задать еще один вопрос. — Скажите, а вам в ваших странствиях не доводилось встречать бодрящий утренний напиток темного цвета, который варят из обжаренных зерен?
— Темный и горький из зерен? — Фаддей озадаченно почесал затылок. — Быть может, вы имеете в виду обычный ячменный отвар или целебный корень цикория?
— Нет, это совсем другое растение.
— Тогда могу предложить отличный рецепт отвара из жженых дубовых желудей, который отлично помогает при слабости в теле.
— Нет, избавьте меня от желудей, — Маша невольно поморщилась. — Забудьте об этом, я просто спросила из любопытства.
Бернард полностью завершил ремонт мельницы всего за два дня, и уже на третье утро Евстигней торжественно запустил тяжелые жернова. Они завертелись на редкость ровно и мощно, без привычного натужного скрипа и перекосов, которые мучили механизм последние годы.
— Слава пресветлым богам и нашей заботливой баронессе за то, что спасли мою кормилицу, — растроганно выдохнул старый мельник, утирая набежавшую слезу.
— И не забудь поблагодарить Бернарда, без чьих золотых рук мы бы точно не справились с этой поломкой, — добавила Маша, похлопав кузнеца по плечу.
Праздник в честь первого большого помола решили устроить в ближайшую субботу, когда была полностью готова к отправке на продажу первая крупная партия первоклассной муки. На площадь перед мельницей пришла почти вся деревня: крестьяне принесли домашние пироги, свежий квас и соленья, а Евстигней выкатил из погреба бочонок старого пива, который берег для особого случая. Отец Вильгельм прочитал над мешками короткую благодарственную молитву, благословляя их труды.
Маша стояла в стороне, наблюдая за весельем, и чувствовала глубокое внутреннее удовлетворение, которое испытывает любой руководитель проекта, когда сложные расчеты из таблиц наконец превращаются в осязаемый результат. В этот момент Элис нетерпеливо дернула ее за рукав платья.
— Миледи, вам непременно нужно сказать речь, ведь все люди сейчас смотрят только на вас и ждут вашего слова!
Маша вздохнула, вышла на середину площади и жестом попросила собравшихся утихомириться.
— Еще месяц назад наша мельница стояла без дела, поля зарастали бурьяном, а крыша замка грозила рухнуть при первом же дожде. Теперь же все механизмы работают исправно, озимые благополучно засеяны, а замок обрел надежную кровлю, и все это — исключительно наша общая заслуга, плод совместных упорных трудов. Обещаю, что дальше нас ждет еще больше хороших перемен: мы распашем новые земли, построим школу для ваших детей и приведем в порядок разбитые дороги, но только делать мы это будем постепенно, шаг за шагом.
Старый Гордей уважительно кивнул головой, давая понять, что полностью согласен с планами госпожи, после чего толпа взорвалась одобрительными возгласами, и над площадью зазвучала простая музыка деревенских дудок и скрипки. Вдруг Элис восторженно схватила Машу за руку, указывая на танцующих.
— Посмотрите скорее, как ловко Мартин танцует с той деревенской девушкой!
— И что же тебя в этом так сильно взволновало, Элис?
— Да нет, ничего особенного, просто он двигается очень красиво, — смущенно пробормотала горничная, внезапно густо покраснев и поспешно отвернувшись в сторону столов с едой.
— Ну конечно, на улице сегодня действительно слишком жарко для танцев, — с понимающей улыбкой согласилась Маша, провожая взглядом спешно ретировавшуюся девушку.
Поздним вечером Маша сидела в своем кабинете и подводила финансовые итоги первого месяца работы в книге артефакта. Чистый доход баронства составил сто пятьдесят крон — сумма ничтожная по меркам богатых соседей, но ставшая настоящим прорывом для разоренного хозяйства Каменного Брода.
Первый платеж для Даниэля Серого в размере пятисот крон Маша сумела собрать из нескольких источников, пустив в ход прибыль от помола, выручку от продажи старых излишков зерна и беспроцентный займ из церковной казны, который отец Вильгельм выделил под честное слово. Она написала короткое сопроводительное письмо управляющему Волкова, подробно указав текущие доходы и прогноз на будущий месяц, и отправила Мартина в качестве гонца.
Ответное послание доставили уже на следующий день, и Маша сгорала от любопытства, разворачивая плотный лист бумаги, на котором красовались всего три лаконичные строчки: «Баронессе Мире Каменной. Платеж принят полностью. Остаток вашего долга составляет две тысячи пятьсот крон. Продолжайте в том же духе. Даниэль Серый».
Маша несколько раз перечитала это невероятно короткое письмо, даже перевернув его в поисках скрытых приписок, но оборотная сторона листа оставалась совершенно чистой.
— И это все, неужели он не мог написать хотя бы несколько вежливых слов помимо этого сухого приказа продолжать работу? — вслух возмутилась она.
Артефакт на столе немедленно мигнул экраном и вывел на экран шутливое предположение: «Анализ стиля письма указывает на крайнюю занятость автора или полное отсутствие у него эпистолярного таланта». Следом за текстом в углу страницы загорелось крошечное светящееся сердечко.
— Немедленно убери эти свои глупые намеки с экрана, — строго приказала Маша.
Сердечко тут же погасло, но вместо него появился огромный вопросительный знак, который Маша также велела немедленно стереть, после чего обиженная книга окончательно погасла.