Страница 22 из 70
— А какова моя роль в управлении баронством? — уточнила она.
— Управлять будут мои люди, у меня есть опытный управляющий, который присоединит Каменный Брод к остальным землям и наведет порядок, — не понял вопроса граф. — Вы же получаете полную свободу от забот, разве не об этом мечтает каждая женщина?
Маша поинтересовалась судьбой своих людей и леса, и граф снисходительно пояснил, что слуг можно оставить или заменить более опытными, крестьяне так и останутся крестьянами, а лес войдет в состав владений как часть баронства.
— Спасибо за откровенность, но я вынуждена отказаться, — Маша сложила руки на коленях.
В гостиной повисла тишина, а граф уставился на нее так, будто она сообщила, что луна сделана из сыра, и медленно переспросил, почему.
— Потому что мне не нужен ваш вариант помощи, — спокойно, но твердо ответила Маша. — Я разработала стратегию развития баронства на три года, и при текущих темпах роста погашу все долги самостоятельно: мельница дает сто крон в месяц чистой прибыли, лес еще тридцать, а новые поля по весне добавят полсотни, итого сто восемьдесят крон в месяц, больше двух тысяч в год, так что за три-четыре года долги будут закрыты.
— Вы говорите как торговка с рынка, это неприлично для баронессы, — граф поднялся, и обаяние сменилось холодной злостью. — Управление хозяйством не женское дело, вам нужен муж, опора, защита!
— Мне нужны рабочие руки, исправный инвентарь и честные управляющие, — Маша тоже встала. — А муж, извините, это опция, не обязательная, не входит в базовый пакет выживания баронства.
— Вы совершаете огромную ошибку, — жестко произнес граф. — Через год, максимум два, вы придете ко мне просить о помощи, но тогда условия будут совсем другими, куда менее выгодными.
— Тогда и посмотрим, благодарю за обед, граф, еда была великолепна, жаль только, что предложение нет, — Маша направилась к выходу, где ее с круглыми глазами ждал Томас.
По дороге к Волкову Маша прокручивала в голове разговор и понимала, что граф умен, расчетлив, настойчив и просто так не отступится, а значит, будет искать другие пути и наверняка попытается вредить исподтишка, так что держаться следовало настороже.
Поместье барона Волкова оказалось полной противоположностью Серебряному — никакой показухи, лишь крепкий серый замок для обороны с толстыми стенами, узкими окнами и железными воротами, а охранники проверили Машу с такой тщательностью, словно она приехала штурмовать крепость, едва не отобрав артефакт, который она назвала мирной магической записной книжкой.
Даниэль Серый ждал в небольшом кабинете, заваленном бумагами, — высокий, жилистый, с темными волосами, серыми глазами и шрамом на подбородке, смотревший без улыбки, прямо и оценивающе.
— Баронесса, насчет долга? — кивнул он вместо поклона.
После графа с его обаянием и розами эта прямота была как глоток холодной воды, и Маша подтвердила, что хочет обсудить рассрочку по трем тысячам крон.
— Обещания я уже слышал, от вас же, два года назад, — заметил Даниэль.
— То была не я, то есть я изменилась и теперь плачу, — осеклась Маша, после чего достала артефакт и развернула таблицу.
Даниэль долго и молча изучал книгу, а потом спросил, откуда у баронессы умение вести учет, ведь обычно баронессы этим не занимаются, да и два месяца назад ее отчеты были полным хаосом, а теперь в них идеальный порядок. Маша на секунду задумалась, стоит ли говорить правду про попаданку из мира менеджеров логистики, и решила, что это плохая идея.
— Кризис меняет людей, когда стоишь на грани разорения, либо учишься, либо теряешь все, — осторожно ответила она.
Даниэль смотрел так, будто пытался заглянуть ей в душу, потом кивнул и перешел к делу, попросив озвучить предложение. Маша предложила платить по пятьсот крон в квартал и показала прогноз доходов, по которому полное погашение выходило за полтора года.
— Математика у вас верная, но слишком уж оптимистичная, — сказал он наконец, постукивая пальцем по краю таблицы. — Стоит случиться плохому урожаю, поломке мельницы или каким-нибудь непредвиденным обстоятельствам, и вы тут же перестанете платить, я подобное уже видел не раз, поэтому условия будут такие: те же пятьсот в квартал и те же полтора года, но первый платеж не через квартал, а уже через месяц, и если пропустите хоть один — лихва, треть от суммы платежа набежит сверху.
— А если случится что-то действительно непредвиденное, все равно накажете? — Маша подняла бровь.
Даниэль посмотрел на нее без тени сочувствия, и по его лицу было ясно, что подобные разговоры он вел десятки раз и ни одному должнику еще не делал поблажек.
— Непременно накажу, потому что угроза лихвы — это лучший стимул планировать свои дела как следует и заранее откладывать на черный день, вместо того чтобы потом разводить руками и жаловаться на судьбу, — невозмутимо ответил он. — Я тут не для того, чтобы входить в чье-то положение, баронесса, а для того, чтобы деньги моего господина возвращались в срок.
Маша невольно усмехнулась, оценив столь жесткий, но при этом начисто лишенный привычного дворянского лицемерия подход, после чего решительно протянула собеседнику руку в знак согласия. Даниэль в ответ крепко сжал ее ладонь своей мозолистой, по-мужски жесткой рукой, не пытаясь при этом выдавить дежурную вежливую улыбку, а затем пообещал доставить подписанные бумаги завтрашним утром вместе с надежным гонцом.
— В наших делах все устроено предельно просто, ведь пока вы исправно вносите плату, я остаюсь доволен, а как только платежи прекращаются, я забираю причитающееся мне имущество, так что здесь нет места лишним сложностям и двусмысленностям, — с этими словами он поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.
— Знаете, мне действительно по душе подобная прямота, — призналась Маша, поднимаясь вслед за ним. — После сегодняшнего визита в замок Серебряный, где каждое слово соседа было завернуто в несколько слоев показной вежливости и скрытого подвоха, ваша привычка говорить без обиняков позволяет наконец вздохнуть с облегчением.
При упоминании графа управляющий едва заметно дернул уголком рта, и это мимолетное движение стало едва ли не первым проявлением его живых чувств за все время их напряженного разговора.