Страница 92 из 95
— Лиор, — сказала Серания уже мягче, но именно эта мягкость звучала страшнее приказа. — Если вы сейчас уйдете, Совет решит, что наследник поставил земную женщину выше Эйрилона.
Лиор медленно повернул голову.
— Не называй ее так.
Серания на мгновение замолчала. В ее глазах вспыхнула боль, но она тут же спрятала ее под привычной безупречной сдержанностью.
— Как мне ее называть, если именно ее появления они ждали?
— Они?
Каэль услышал это слово сразу. Он все еще удерживал нападавших на расстоянии, но взгляд его на долю секунды стал острее. Серания поняла, что сказала лишнее, однако было поздно.
— Все, кто боится войны, — быстро произнесла она. — Все, кто понимает, что пророчество не остановится только потому, что вы смотрите на нее как на спасение.
Эллианна словно перестала слышать звуки вокруг. Она смотрела на Лиора и уже знала, что происходит, хотя он еще не произнес ни слова.
Его выбор не был сделан в одну секунду. Он рождался на ее глазах. Медленно. Мучительно. В каждом его вдохе. В том, как крепче сжались пальцы на рукояти меча.
В том, как золотые крылья, еще недавно сиявшие теплым светом, стали неподвижными и тяжелыми, будто на них лег вес всего Эйрилона.
— Не слушай ее, — произнес Каэль, не оборачиваясь. — Она говорит то, что им нужно.
— А если она права? — тихо спросил Лиор.
Эти слова ударили сильнее любого клинка. Каэль резко повернул голову.
— Тогда ты выбираешь не мир. Ты выбираешь страх.
Лиор встретил его взгляд.
— А ты предлагаешь мне выбрать одну женщину и позволить Домам начать войну уже сегодня?
— Я предлагаю тебе не отдавать ее тем, кто пришел с ядом и масками.
— Я и не собираюсь отдавать.
Голос Лиора стал низким, почти чужим.
— Но я не могу уйти вместе с ней.
На этих словах Эллианна почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
Он не сказал: «Я не хочу».
Не сказал: «Я боюсь».
Он сказал: «Не могу».
И почему-то именно это было больнее всего.
Лиор сделал к ней шаг, но остановился, словно боялся, что если подойдет ближе, то уже не сможет повернуться обратно.
— Эллианна...
Она смотрела на него, не мигая.
— Выбор уже сделан?
Он закрыл глаза на совсем короткое мгновение.
Но когда снова открыл, в них уже не было той прежней теплоты, которую она узнала за этот вечер. Точнее, она была — глубоко, почти мучительно спрятанная под тем, что требовала от него власть.
— Если я уйду сейчас, — произнес он тихо, — дворец останется без голоса Солариса. Совет расколется до рассвета. Дом Ноктис обвинят в похищении Наследницы, Люменор потребует закрыть все Разломы, а те, кто сегодня пришел в масках, получат то, чего хотели: войну, в которой каждый будет уверен, что защищает Эйрилон.
Он говорил не для того, чтобы оправдаться. И от этого было еще тяжелее. Он действительно видел перед собой не одну дорогу, а сотни смертей, которые могли начаться с его шага.
— Я не отдаю вас, — сказал он глуше. — Слышите? Не отдаю.
— Но и не идете со мной.
Лиор побледнел. Ответить он не успел. Потому что в этот момент со стороны нижнего зала поднялся новый шум, и голос Солариарха, усиленный магией, прокатился под сводами дворца:
— Лиор!
В этом зове не было просьбы. Только власть и беда. Наследник дернулся, словно этот голос ударил его физически. Серания тут же сделала еще один шаг.
— Ваш отец зовет вас.
Каэль с такой силой отбил очередной удар, что один из нападавших отлетел к колонне. Потом он повернулся к Лиору, и в его глазах Эллианна увидела ярость, которая теперь была направлена уже не только на убийц.
— Иди, — сказал он. — Раз ты уже решил.
Лиор посмотрел на него так, будто хотел возразить, но не нашел ни одного слова, которое не прозвучало бы ложью.
Каэль не стал ждать. Он резко шагнул к Эллианне и схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, еще не понимая, что происходит.
— Что вы делаете?
— То, что должен был сделать с самого начала.
— Отпустите меня!
Он наклонился ближе, и в его голосе впервые не осталось ни приказа, ни холода. Только отчаяние, замаскированное под жесткость.
— Если останетесь здесь, вас убьют.
— А если пойду с вами?
На одно мгновение его взгляд дрогнул.
— Тогда, возможно, возненавидите меня позже.
Она хотела ответить, но в этот момент весь дворец содрогнулся снова. На этот раз гораздо сильнее.
Световые сферы под куполом одна за другой вспыхнули и погасли, белый мрамор покрылся тонкими светящимися трещинами, а из глубины Разломного зала поднялся холодный ветер, от которого у всех присутствующих одновременно дрогнули крылья.
Эллианна почувствовала этот ветер первой.
Он был знакомым. Невозможным. Земным.
В нем пахло дождем, мокрым асфальтом и тем самым одиночеством, которое когда-то ждало ее в собственной квартире после развода.
Лиор тоже почувствовал. Он сделал шаг к ней. Поздно.
Каэль уже держал ее за руку.
И где-то за их спинами, в глубине открытого прохода, начал раскрываться Разлом.
Разлом раскрывался не как дверь. Скорее как рана.
Воздух в глубине коридора дрогнул, потемнел и начал расходиться неровными черными краями, за которыми не было ни света, ни стены, ни привычной глубины пространства. Там клубилась чужая тьма, живая и беспокойная, и из нее тянуло таким холодом, что серебристые листья на ближайших деревьях мгновенно покрылись тонким инеем.
Эллианна смотрела на него и не могла пошевелиться.
Это был не тот Разлом, через который она впервые попала в Эйрилон. Тот казался страшным, но почти случайным, рожденным болью, отчаянием и чем-то, что она не могла тогда объяснить. Этот же был другим. Его открыли намеренно. Грубо. Насильственно. Он не звал — он тянул, будто хотел забрать в себя все, что окажется слишком близко.
Каэль почувствовал, как ее пальцы похолодели в его ладони, и сжал их крепче.
— Не смотрите туда.
Она едва слышно выдохнула.
— Я уже видела такое.
— Нет.
Он не отрывал взгляда от Разлома.
— Такое — нет.
Лиор сделал шаг к ним, но в этот же миг голос Солариарха снова прокатился по дворцу, властный и тяжелый, требующий его присутствия там, где решалась судьба Дома Соларис. Лиор остановился так резко, словно невидимая цепь удержала его на месте.
Эллианна увидела это. И поняла все раньше, чем он успел что-либо сказать. Она больше не ждала его шага.