Страница 88 из 95
В тот же миг один из нападавших двинулся. Не бросился вперед — просто исчез с места так стремительно, что Эллианна не успела даже вскрикнуть.
Каэль встретил удар на полпути.
Металл столкнулся с металлом, и звон разнесся по галерее так резко, будто расколол саму ночь. От силы столкновения воздух дрогнул, серебристые листья на ближайших деревьях осыпались дождем, а Эллианна отступила назад, чувствуя, как Лиор крепко перехватил ее за руку и удержал рядом с собой.
Бой начался без крика. Без лишних движений. Без театральной ярости. И именно от этого стал еще страшнее.
Лиор отвел Эллианну ближе к колоннам, закрывая ее со стороны зала, в то время как Каэль уже сражался с двумя нападавшими сразу. Его движения были быстрыми, почти бесшумными, и в них не было ничего похожего на танец, каким их часто описывали в легендах. Это была работа воина, который не тратит ни одного лишнего взмаха, не допускает ни одного неверного шага и точно знает, где через мгновение окажется чужой клинок.
Третий человек в маске попытался обойти их сбоку. Лиор встретил его сам. Эллианна впервые увидела наследника Солариса с оружием в руках. Он не был похож на Каэля.
Каэль сражался как буря, запертая в человеческом теле: холодная, точная, смертельная.
Лиор двигался иначе.
В его ударах было больше света, больше воздуха, больше почти невозможной плавности, но за этой красотой скрывалась не меньшая опасность. Золотистое сияние пробежало по его крыльям, когда он отразил первый выпад, и на мгновение вся галерея вспыхнула теплым светом, словно сам Дом Соларис ответил на угрозу своему наследнику.
Эллианна стояла у колонны, не в силах отвести глаз. Все происходило слишком быстро и слишком реально.
Потом ее взгляд случайно упал на ардену, которая все еще стояла неподалеку, прижав ладони ко рту и глядя на бой широко раскрытыми глазами. Один из нападавших заметил ее. Это заняло долю секунды. Он изменил направление удара, оттолкнулся от колонны и бросился не к Эллианне, а к беззащитной девушке.
Эллианна не подумала. Она просто не успела.
Что-то внутри нее сжалось, вспыхнуло и рванулось наружу так резко, будто сердце вдруг вспомнило язык, которого она сама еще не знала.
— Нет!
Слово сорвалось с губ одновременно с волной света. Не золотого. Не серебряного. И не похожего ни на одну магию, которую она видела в Эйрилоне.
Воздух перед арденой дрогнул, словно сама реальность на мгновение стала водой, и нападавший ударился о невидимую преграду с такой силой, что его отбросило назад.
На галерее воцарилась короткая, невозможная тишина. Даже Каэль на мгновение обернулся. Лиор замер, глядя на Эллианну так, словно увидел перед собой не просто женщину, которую хотел защитить, а ответ на вопрос, который Эйрилон боялся задать вслух.
А далеко внизу, в праздничном зале, среди хаоса и криков, одна женщина в золотом платье медленно подняла голову. Серания увидела вспышку.
И ее идеальная улыбка исчезла.
Серания стояла среди гостей так неподвижно, что могла бы показаться частью праздничного великолепия, если бы не взгляд.
Она смотрела вверх, туда, где над одной из боковых галерей на мгновение вспыхнуло странное сияние. Не золотое, принадлежащее Дому Соларис. Не серебристое, знакомое каждому, кто хоть раз видел магию Люменора. И не темное, тяжелое, как сила Ноктиса. Это было что-то иное. Чужое. Живое. И слишком древнее, чтобы его можно было принять за случайность.
Люди вокруг еще ничего не поняли. Большая часть гостей по-прежнему пыталась разобраться, откуда появились нападавшие, почему стража перекрывает проходы и почему музыка оборвалась так внезапно. Кто-то испуганно отступал к стенам, кто-то искал взглядом родных, а старейшины Домов уже собирались небольшими группами, обмениваясь тревожными фразами, слишком тихими для чужих ушей.
Серания же не смотрела ни на стражу, ни на нападавших. Она смотрела только туда, где была Эллианна. И в этом взгляде уже не осталось ни светской вежливости, ни тонкой ревности, ни той холодной любезности, которой она так безупречно владела.
Там был страх. Не женский страх потерять мужчину. Не уязвленная гордость. А нечто гораздо глубже.
Страх человека, который внезапно увидел, как оживает древнее пророчество, в которое он, возможно, не хотел верить до последней минуты.
Рядом с ней, почти незаметно, возникла Мирелла.
Хранительница появилась так тихо, что ни один из стоявших поблизости придворных не обратил на это внимания. Ее темно-синее одеяние почти сливалось с тенью колонны, а четыре серебристых крыла были сложены за спиной так плотно, словно она намеренно не желала привлекать к себе лишнего взгляда.
— Теперь вы понимаете? — произнесла она негромко.
Серания не сразу ответила.
Снизу снова донесся крик, затем звук удара и резкий звон разбитого стекла. Где-то в центре зала стража наконец сумела оттеснить часть гостей к безопасным выходам, но хаос уже успел пустить корни, и даже сияние двух лун казалось теперь холодным, почти мертвым.
— Это она сделала? — спросила Серания, не отрывая взгляда от верхней галереи.
Мирелла смотрела туда же.
— Она сама еще не понимает, что сделала.
— Значит, ее можно остановить.
— Можно.
Хранительница произнесла это без колебания, и именно эта уверенность заставила Серанию наконец повернуться к ней.
— Тогда почему вы стоите здесь?
Мирелла встретила ее взгляд спокойно.
— Потому что иногда самый опасный враг — не тот, кто держит в руках оружие. А тот, кто заставляет других сомневаться в необходимости удара.
Серания поняла не сразу. А потом ее лицо изменилось.
— Лиор.
Имя прозвучало почти беззвучно и Мирелла не стала подтверждать. В этом не было необходимости.
Серания снова посмотрела наверх, туда, где где-то за колоннами находился наследник Солариса. Тот самый Лиор, который еще совсем недавно смотрел на земную женщину так, будто весь блеск Эйрилона померк рядом с ее улыбкой. Тот самый Лиор, рядом с которым Серания годами училась быть безупречной, достойной, правильной, чтобы однажды занять место, которое считала своим не только по договоренностям Домов, но и по сердцу.
— Он не отдаст ее, — тихо сказала она.
— Нет, — согласилась Мирелла. — Сейчас — нет.
— Тогда он обречет нас всех.