Страница 74 из 95
Они вышли в длинную светлую галерею, соединявшую жилое крыло дворца с садами. За высокими арками открывался Люменор.
Дневное солнце уже клонилось к западу, и его лучи ложились на белые мосты, крыши дворцов и гладь озер мягким золотистым светом. Вдали над серебристыми деревьями медленно поднимались первые световые сферы, которые с наступлением сумерек должны были превратить город в настоящее море звезд.
По мере того как они приближались к центральной части дворца, вокруг становилось все оживленнее.
По галереям спешили ардены с подносами, украшенными живыми цветами и сверкающими хрустальными кубками. Молодые айрэны развешивали длинные полотнища цветов трех Великих Домов, а где-то внизу уже звучала музыка — пока еще едва различимая, словно музыканты только настраивали инструменты.
Эллианна остановилась у мраморных перил. Перед ней открывался вид на главный двор. Она даже не сразу нашла слова.
Белый камень лестниц постепенно начинал светиться изнутри, будто в его глубине просыпался собственный мягкий свет. Между деревьями струились тонкие ручьи, пересекавшие сад серебристыми лентами, а над ними медленно кружились десятки луми. Маленькие создания будто чувствовали приближение праздника и сегодня сияли особенно ярко.
— Красиво... — едва слышно произнесла Эллианна.
Лиор остановился рядом с ней, проследив за ее взглядом.
Некоторое время они молчали, любуясь городом, который постепенно преображался к вечеру. Белые мосты уже начинали мерцать мягким светом, на террасах появлялись первые гирлянды из живых цветов, а над садами одна за другой вспыхивали серебристые сферы. Казалось, сам Люменор неторопливо готовился к празднику, не теряя при этом своей удивительной, почти величественной тишины.
— Странно, — негромко произнес Лиор, не отрывая взгляда от города. — Каждый год обещаю себе, что однажды привыкну к этому виду.
Эллианна улыбнулась.
— И получается?
Он едва заметно покачал головой.
— Каждый раз понимаю, что снова себя обманул.
В его голосе не было восторга. Скорее тихая благодарность человеку, который слишком давно живет среди этой красоты, чтобы восхищаться ею вслух, но так и не смог перестать это делать.
Эллианна снова посмотрела вниз, где между серебристыми деревьями уже спешили последние приготовления к балу.
— Вы любите этот праздник?
Лиор задумался. Ответ не пришел сразу. Он медленно провел взглядом по дворцовым башням, словно вместе с ними вспоминал десятки похожих вечеров, прожитых за долгие годы.
— Когда был ребенком — очень, — наконец сказал он с легкой улыбкой. — Тогда мне казалось, что весь мир существует только ради этого вечера. Музыка, огни, танцы... Все было похоже на сказку.
Он ненадолго замолчал.
— Потом я вырос.
Эллианна повернулась к нему.
— И сказка закончилась?
Лиор тихо усмехнулся.
— Нет. Просто однажды понял, что для большинства людей этот вечер действительно остается праздником. А для тех, кто рождается наследником, он с каждым годом становится... работой.
Он произнес последнее слово почти извиняющимся тоном, будто сам не любил его.
— Пока остальные наслаждаются музыкой, мы думаем о том, с кем сегодня необходимо поговорить. Пока кто-то танцует, мы замечаем, кто намеренно избегает встречи, а кто, наоборот, слишком настойчиво ищет нашего внимания. Иногда достаточно одной неудачной фразы или одного неверного взгляда, чтобы на следующий день весь двор обсуждал не бал, а последствия.
Он улыбнулся, но на этот раз в улыбке было гораздо больше усталости, чем привычной легкости.
— Поэтому, наверное, я давно разучился смотреть на этот вечер так, как смотрят остальные.
Эллианна внимательно слушала. Ей вдруг впервые пришло в голову, что за постоянной улыбкой Лиора скрывается человек, который с самого детства почти не принадлежал самому себе.
— Наверное... это очень утомительно, — тихо сказала она.
Он повернулся к ней. Во взгляде мелькнуло искреннее удивление.
— Знаете, — произнес он после небольшой паузы, — за последние годы многие говорили мне, что я счастливчик. Что однажды стану Солариархом. Что у меня есть все, о чем можно мечтать.
Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова.
— Но вы первый человек, который сказал, что это, должно быть, тяжело.
Эллианна слегка пожала плечами.
— Иногда то, чему все завидуют, оказывается самой большой ответственностью.
Лиор долго смотрел на нее. Не пристально. Не смущая.
Скорее с тем тихим интересом, который появляется, когда вдруг слышишь мысль, до которой сам давно пытался дойти. Потом неожиданно улыбнулся. Уже по-настоящему. Тепло.
— Кажется, именно поэтому мне так легко разговаривать с вами.
Эллианна тихо рассмеялась.
— Это комплимент?
— Нет.
Он покачал головой.
— Скорее... благодарность.
Она почувствовала, что снова начинает смущаться, и поспешила перевести взгляд на сад.
Как раз в этот момент мимо них неторопливо прошел пожилой арден, осторожно подрезавший ветви серебристого кустарника. Он мельком взглянул на молодых людей, добродушно улыбнулся своим мыслям и, покачав головой, негромко произнес:
— Молодость...
Потом немного подумал и с едва заметной усмешкой добавил:
— Даже если одному из них уже перевалило за две сотни лет.
Лиор негромко кашлянул, сделав вид, что целиком поглощен видом на город. Эллианна искоса посмотрела на него и вдруг заметила, что кончики его ушей едва заметно порозовели. Не выдержав, она рассмеялась. Искренне. Без тени прежней скованности.
Лиор повернулся к ней с выражением притворного недоумения.
— Надеюсь, причиной вашего веселья стал не почтенный садовник?
— Конечно нет.
— Тогда мне определенно стало спокойнее.
— Не верьте мне.
Он рассмеялся вместе с ней. И именно в этот момент где-то в глубине дворца торжественно прозвучал первый удар серебряного колокола. Его глубокий звук медленно прокатился по галереям, садам и мостам Люменора, словно напоминая каждому жителю дворца, что время ожидания подошло к концу.
Бал Двух Лун начинался.
Они медленно спустились по широкой лестнице, ведущей к Садам Первого Света.