Страница 28 из 95
Архонт Аэрон чуть наклонил голову, едва заметно, почти неуловимо. Не как знак согласия. Скорее как мысль, которую он не стал произносить вслух. Иногда самые опасные решения рождаются не из ошибки. А из того, что обе стороны оказываются правы одновременно. И именно это делало будущее Эйрилона непредсказуемым.
Первым нарушил молчание Лиор.
Он медленно поднялся со своего места и сделал несколько шагов к огромной карте Разломов, мерцающей на противоположной стене.
Тонкие световые линии пересекали Эйрилон, уходили за его пределы и растворялись в темной пустоте, где начинался иной мир.
Некоторое время принц молча смотрел на карту.
Потом негромко спросил:
— Сколько раз за последние три тысячи лет появлялась Наследница?
Архонт ответил не сразу.
— По подтвержденным записям — трижды.
— И каждый раз ее убивали?
— Да.
— До того, как она успевала овладеть своей силой?
— Да.
Лиор медленно кивнул.
— Тогда позвольте задать еще один вопрос.
Он повернулся к Совету.
— Откуда нам известно, что именно она должна уничтожить Эйрилон?
Вопрос вызвал заметное оживление. Несколько советников недовольно переглянулись. Один из представителей Дома Соларис даже не стал скрывать раздражения.
— Потому что об этом говорится в пророчестве.
— Нет, — спокойно возразил Лиор. — В пророчестве говорится совсем другое.
Он перевел взгляд на Архонта.
— Если я правильно помню древний текст, там сказано:
«Когда придет Наследница Разлома, мир перестанет принадлежать тем, кто правит небом.»
Он сделал короткую паузу.
— Но там нет ни слова о гибели Эйрилона.
Архонт внимательно посмотрел на принца. В его взгляде не было удивления. Скорее — интерес.
— Ты хорошо изучал древние хроники.
— Вы сами заставляли меня их читать.
В уголках губ Архонта появилась едва заметная улыбка.
— Верно.
Солариарх медленно поднялся со своего места.
— Ты хочешь сказать, что все наши предки ошибались?
— Я хочу сказать, что они могли бояться не конца мира.
Лиор посмотрел прямо на отца.
— А конца собственной власти.
Тишина.
Такая глубокая, что казалось, будто замер даже воздух. Один из советников резко поднялся.
— Ваше Высочество! Вы обвиняете собственных предков?
— Нет.
Лиор оставался удивительно спокойным.
— Я всего лишь напоминаю, что историю всегда записывают победители. А победители редко признаются, чего боялись на самом деле.
— Это опасные слова.
— Но разве они становятся ложью только потому, что опасны?
Советник хотел что-то возразить, однако Солариарх едва заметным движением руки остановил его.
Все это время Каэль молчал. Он внимательно слушал спор, не вмешиваясь.
Лиор повернулся к нему.
— А ты что думаешь?
Командующий не сразу ответил.
— Я думаю, что пророчества — плохие советчики.
— Но?
— Приказы гораздо надежнее.
По залу пробежала легкая волна улыбок.
Все прекрасно знали характер Каэля.
Лиор тоже улыбнулся.
— Даже если приказ окажется ошибочным?
— Тогда ответственность лежит на том, кто его отдал.
— Нет, Каэль.
Принц медленно покачал головой.
— Ответственность всегда лежит на том, кто заносит меч.
Каэль встретил его взгляд.
И впервые за весь разговор в его голосе появилась едва заметная твердость.
— Если воин начнет обсуждать каждый приказ, государство перестанет существовать.
— А если перестанет думать, — спокойно ответил Лиор, — оно однажды уничтожит само себя.
Их взгляды встретились.
Никто не повышал голос. Никто не спорил.
Но все присутствующие отчетливо почувствовали, что сейчас столкнулись два человека, которым однажды предстоит принять самое важное решение в своей жизни.
Архонт Аэрон медленно перевел взгляд с одного на другого. Его серебристые глаза оставались совершенно спокойными.
Однако про себя он отметил то, чего не заметил больше никто. Они оба были правы.
И именно это пугало его сильнее всего.
Тишина в Зале Трех Домов не исчезла. Она просто изменила форму. Стала плотнее. Тяжелее. Более выжидающей.
Солариарх медленно вернулся на свое место и сел, не сводя взгляда с карты Разломов.
Пальцы его легко коснулись подлокотника трона, и светящиеся линии на стене едва заметно дрогнули, будто откликнулись на его присутствие.
— Достаточно теории, — произнес он наконец.
Голос прозвучал спокойно, но в нем больше не было места для обсуждений.
— Нам нужны действия.
Лиор медленно вернулся на свое место, не отводя взгляда от отца.
Каэль остался стоять неподвижно. Лишь едва заметное движение крыльев выдало, что он все еще слушает.
Архонт Аэрон слегка повернул голову.
— Какие именно действия ты предлагаешь?
Солариарх не ответил сразу. Он поднялся.
И в тот же момент в зале словно изменилось само ощущение пространства — не резко, не очевидно, но так, как меняется воздух перед грозой.
— Наследница Разлома больше не может оставаться вне нашего контроля.
Несколько советников переглянулись.
Лиор едва заметно напрягся.
— Ты предлагаешь устранение? — спокойно спросил Архонт.
— Я предлагаю контроль, — поправил Солариарх. — Если устранение невозможно без риска пробуждения Разломов, значит, мы должны первыми добраться до нее.
— И что именно ты подразумеваешь под «добраться»? — уточнил Лиор.
Солариарх посмотрел на сына. И на этот раз в его взгляде не было ни отцовской мягкости, ни привычной дипломатии. Только власть.
— Привести ее сюда.
В зале повисло короткое, почти хрупкое молчание.
Каэль медленно поднял взгляд.
— Живой?
— Да.
— Добровольно? — уточнил Архонт.
Солариарх не ответил сразу. И этого было достаточно. Лиор тихо выдохнул.
— Ты хочешь не разговора с ней, — произнес он. — Ты хочешь заложницу.
— Я хочу стабильности, — холодно ответил Солариарх. — И если для этого нужно изменить ее положение в этом мире, я готов принять последствия.
Архонт Аэрон медленно шагнул вперед.
— Это опасный путь.
— Любой путь опасен, — ответил Солариарх. — Вопрос лишь в том, какой из них не приведет к гибели Эйрилона.
Каэль наконец заговорил.