Тени Грейфолла. Дилогия

Ирен открыла рот, закрыла его и вышла, очень аккуратно притворив за собой дверь. Себастиан остался в лаборатории один, с несколькими мешочками пыльцы и с редким для последних дней ощущением, что мир еще не совсем сошел с ума.

На Свечную он пришел около девяти вечера, в сумерках. Винный погреб покойного Гроса стоял ровно там, где описал Бренн: низкая дверь под аркой, замок, объявление «закрыто на учет», выцветшее до нечитаемости. Старый замок продержался против отмычки полторы минуты.

Внутри не было ничего: стеллажи без единой забытой вещи, пол, выметенный до камня, и за отставшим кирпичом ниша, о которой говорил мародёр. Разумеется, совершенно пустая. Даже запаха не осталось, ни вина, ни реагентов, ни людей. Себастиан сыпнул щепоть пыльцы на пол у входа и подождал. Порошок лег ровно, мертвой белой пылью, не отозвавшись ни на что: за последние часы через эту дверь не прошел никто живой, а судя по пыли на полу, гораздо дольше.

«И снова зацепка, которая никуда не ведёт», – оценил Каэлар.

– Как будто это уже становится привычно, – пожал плечами Себастиан. – Камень воду точит, рано или поздно я найду их следы. Может, больше повезёт на Северной заставе.

Но до заставы он этой ночью так и не добрался. В Нижнем Городе, там, где Кожевенный переулок упирается в задворки рыбного ряда, стояли два экипажа секуритате с фонарями на козлах, и оцепление из полудюжины стражников уже растягивалось вокруг приземистого двухэтажного дома с лавкой внизу. Себастиан подошел, показал знак и услышал ровно то, что ожидал:

– Дальше нельзя, лер. Место преступления.

– Какого?

– Убийство. Дознаватель уже работает на месте.

Офицер секуритате и правда обнаружился у дверей, и лицо его не выражало ровным счетом ничего, кроме скуки, как и на кладбище неделю назад. Сухощавый, лет сорока, застёгнутый на все пуговицы несмотря на духоту, с аккуратными бакенбардами, подстриженными явно не позже сегодняшнего утра. Форменный сюртук вычищен, сапоги блестят, бланк на планшете разлинован от руки под линейку. Человек, который тридцать лет каждое утро выходит на работу, ненавидит её и при этом ни разу не опоздал. Кребиц. Себастиан мысленно отметил, что у судьбы своеобразное чувство юмора.

– Лер де Грейв. – Худощавый дознаватель даже не поднял глаз от бланка. – Дилетантов на место преступления не допускаем. Идите дальше по своим делам.

– Я работаю по заявке городского совета по делу Вивисектора. Если это его работа, то это мое место преступления не меньше, чем ваше.

– Дело Вивисектора ведет де Фальк.

– И он имеет достаточно мозгов, чтобы со мной сотрудничать, – не удержался Себастиан. – Предлагаю и вам последовать его примеру.

Кребиц наконец поднял глаза, и в них мелькнуло нечто отдаленно похожее на раздражение.

– Де Фальк прислал утром распоряжение через посыльного: истребителя «А»‑ранга Себастиана де Грейва допускать ко всем материалам по делу Вивисектора и не чинить препятствий. Я считаю распоряжение неуставным, но и не вижу смысла с этим спорить. – Он зашёл внутрь и махнул рукой, чтобы истребитель следовал за ним. – Ничего не трогать. Вопросы задавать только мне. Со свидетелями не говорить, если они вдруг найдутся.

– Знакомые правила.

– Они не меняются.

Себастиан вошел и последовал за дознавателем. Убитый лежал в комнате над лавкой, на полу у стола, и первое, что бросилось в глаза, была рыжина: густые рыжие волосы, щетина, и волосы на крупных руках. А вот присмотревшись к телу внимательнее, Себастиан не смог сдержать вздох удивления. Живот покойного был вскрыт и снова зашит. Грубо, крупными стежками, как зашивают холщевые тюки, и из‑под стежков выпирало то, чем его набили: серая кожа с чешуей, куски покровов с зазубренным краем, сизые железы в вощеной бумаге, которые кто‑то заталкивал в человека прямо так, не разворачивая. Части тварей из Пустошей. Видимо, товары, украденные со складов сразу после недавнего набега тварей.

У стены стражника выворачивало наизнанку, и никто не делал ему замечаний.

– Марк Ламберт, – сухо сообщил Кребиц. – Тридцать восемь лет, бригадир похоронной команды, южный участок стены. Сосед нашел час назад, услышал шум. И записка при теле имеется. – Он кивнул на стол, где лежал лист, исписанный тем же ровным почерком, что и записка, оставленная рядом с судьей Ольсеном: даты, вес, цена, кому продано. – Впервые вижу, чтобы Вивисектор делал нечто подобное и объяснял причину убийства.

Бригадир с южного участка. Себастиан смотрел на рыжие волосы и слышал в голове голос Бренна: двое бригадиров, свести могу, они и не прятались особо. Один из двух. Вивисектор пришел к нему раньше и на этот раз решил действовать немного иначе – забил пузо тем, что крал этот бригадир, а потом оставил записку, которую обычно ранним утром отправлял в «Вечерний Грейфолл» репортёру Пиппсу.

– Он вынес приговор, – пояснил Себастиан. – Этот человек воровал части тел тварей из Пустошей и продавал контрабандой. Вот ему и вернули товар. Внутрь.

Кребиц помолчал.

– Я запишу это как версию.

– Запишите. – Себастиан достал кисет. – Вы сказали, что его убили всего час назад?

– Час с четвертью. Что вы делаете?

– То, что вы на кладбище назвали бесполезной тратой дорогого реагента.

Пыльца легла на пол у тела и тут же ожила: серебро потемнело, налилось и потянулось к окну двумя цветами сразу, янтарным и багряным, переплетенными в одну дорожку. Так светился след существа у особняка и возле склепа – гибрид человека и твари.

– Он ушел через окно, – сообщил Себастиан, распахивая створку. Под окном тянулась крыша лавки, а за ней дворы. – И дальше по крышам. Дознаватель, мне понадобятся ваши люди, чтобы держать фонари и не мешать.

А дальше выяснилось, что пройти по следу Вивисектора будет не так‑то просто. Он не ходил, а прыгал. Дорожка пыльцы тянулась по крыше десять шагов и обрывалась у края, и Себастиану приходилось спускаться, искать глазами, куда мог приземлиться это прыгучий гибрид, сыпать новую щепоть и ждать, пока серебро отзовется двумя цветами. Потом еще десять шагов, и снова обрыв. Каждый прыжок стоил нескольких щепотей пыльцы, и их было очень много: тварь прыгала по Нижнему Городу с крыши на стену, со стены на навес, через дворы, через канал, по перилам моста. К первому часу ночи опустел уже второй мешочек пыльцы. Кребиц шел следом с двумя стражниками и фонарями, молча, и только раз, глядя, как истребитель вытряхивает в грязь очередную щепоть серебра ценой в недельное жалованье, произнес:

– Дорого.