Страница 13 из 57
Сейчас заставят танцевать, потом будут есть и пить до утра, потом отправятся отсыпаться, и снова надо будет танцевать перед царём, а потом ещё делать вид, что безумно рада ублажать его, пока не уснёт. А выпив, царь богов делался, поистине, ненасытным в любви. Но отказаться нельзя. Потому что после сегодняшней ночи появится возможность увидеть карту, где числами обозначены человеческие селенья на земле. И тогда появится возможность узнать, куда сослали Ревати.
Лодка мягко уткнулась в пристань, гандхарв, сопровождавший Анджали, перепрыгнул на мостки, привязал лодку и протянул руку, чтобы помочь женщине выбраться из лодки, но Анджали отказалась. Ловко встав на борт, она, даже не качнув лодку, соступила на деревянные плашки пристани и набросила на лицо край своих красных одежд.
Она объясняла это тем, что принадлежит господину Шакре, и все её прелести – только для него, только на самом деле ей просто было неприятны алчные взгляды богов. А они будут смотреть – жарко, жадно, словно раздевая, и это было то же самое, как если бы по лицу ползали слизни.
Музыка становилась всё громче, уже слышались весёлые и пьяные голоса мужчин, кокетливые повизгивания и вскрики апсар. Поднявшись по ступенькам, засыпанным цветочными лепестками, Анджали увидела, что сегодняшний праздник точно не обойдётся без танцев. Посредине поставили сцену на возвышении, и вокруг неё расположились боги. Их ложа утопали в цветах, вокруг порхали юные апсары, поднося то пенного медового напитка, то фруктов, то жаренного мяса в жирной подливе, и не было ни одной богини.
Анджали подавила тяжёлый вздох. Если не позвали своих жён, то ночь обещает быть не праздником красоты, а праздником разнузданности.
Даже сейчас те апсары, что танцевали на сцене, не слишком старались над отточенностью движений и чёткостью поз. Тонкое искусство подвыпившие боги уже вряд ли оценили бы. А вот зазывные взгляды, чувственные покачивания бёдер и мелкую тряску обнажёнными грудями принимали с громкими возгласами одобрения.
Царь Шакра был здесь же – возлежал на сане из золота и слоновой кости, прикрытый лишь на чреслах лёгкой тканью, вместо подушки используя колени красивой апсары, которая что-то нашёптывала ему и навивала прядь его волос на палец. Лицо у царя богов было расслабленным, взгляд затуманился, но едва Анджали поднялась на последнюю ступень и пошла вдоль лож пирующих, Шакра встрепенулся, глаза его прояснились, он приподнялся на локте и оттолкнул апсару, на коленях которой до сих пор возлежал. Женщина не удержалась и свалилась прямо за ложе, мелькнув босыми пятками.
- Вот и ты, моя царица! – поприветствовал Шакра Анджали, широко улыбаясь. – Хорошо, что ты пришла. Я скучал без тебя.
- Как я могла не прийти, господин, если вы приказали? – Анджали упала перед его ложем на колени, коснулась лбом досок постамента, и лежала так, пока Шакра не позвал её.
Только тогда она поднялась и откинула с головы край узорчатой алой ткани.
- Твоё лицо сияет, как луна! – восхитился Шакра. – Иди скорее ко мне, садись рядом. Эти апсары танцуют, как пьяные слонихи! Ты ведь покажешь своё искусство?
- Если такова будет ваша воля, господин, - ответила она ему, усаживаясь на ложе, и он сразу устроился головой на её коленях.
Поднесли блюдо с виноградом, и Анджали принялась отщипывать по ягодке и класть царю богов в рот. Когда-то она завидовала апсаре, удостоившейся такой чести, а теперь сама кормила Шакру с руки. Но особой радости от этой чести что-то не было. Она напрасно волновалась за нагчампу – никто даже не заметил, какие на ней были цветы. И от этого стало ещё тоскливее. Смешно тосковать на пиру богов, но это было так. И Анджали ловила себя на том, что то и дело посматривала на небо – скоро ли начнёт светать?
- Я устроил праздник ночью именно для тебя, - сказал Шакра, проглотив ещё одну виноградину. – Когда ты привыкнешь к солнцу, мы с тобой облетим весь небесный мир. Я покажу тебе, каким прекрасным может быть свет.
- Для меня прекрасны и день, и ночь, если я рядом с вами, господин, - сказала Анджали как можно нежнее. – Благодарю за щедрый подарок, что вы мне преподнесли. Я уже приступила к обязанностям старшей апсары в школе танцев, и скоро вы насладитесь танцами новых танцовщиц.
- Я жду твоего танца, - сказал он и потрепал её по подбородку. – М-м-м, ты пахнешь жасмином, - Шакра уткнулся лицом ей в живот, а потом снова повернулся к сцене. – Интересно, покажут ли нам сегодня что-нибудь стоящее? Кроме тебя здесь всё так пресно…
Словно в ответ на его слова, танцовщицы поклонились и убежали, звеня браслетами, а на сцену выскочила новая исполнительница. Эта апсара Анджали была незнакома. Женщина была совсем юной, её обнажённые груди дерзко торчали, дразня острыми сосками, едва прикрытые тремя нитками пёстрых бус. Такие же бусы были на талии танцовщицы, а кроме бус на ней не было ничего.
Лишь одно только её появление вызвало у мужчин радостное оживление. Господин Кама захлопал в ладоши и бросил в танцовщицу горсть цветочных лепестков.
Анджали только усмехнулась, вспомнив, как богини требовали её наказания, когда она выскочила на своём арангетраме, раскрашенная красками, вместо испорченных одежд.
Музыка заиграла – волнующая, вибрируя барабанным стуком, но апсара не спешила начинать танец. Вместо этого она гибкой походкой направилась прямо к ложу Шакры. Поблескивая белоснежными зубами, танцовщица вместо того, чтобы припасть к стопам царя, вдруг подалась вперёд и оторвала от грозди винограда ягоду. Есть её она не стала, а положила на серебряное блюдо перед Шакрой, смахнув перед тем лежавшие там сладости. Улыбнулась, повела грудью, как влюблённая голубка, и вернулась на сцену.
- Будет что-то интересное! – воскликнул Шакра. – Начинайте!
Извиваясь змеёй, танцовщица прошла обычный круг, как начинают почти все танцы. Но потом на сцену выскочил молодой гандхарв – его сильное, смуглое тело было полностью обнажено, и мужское достоинство уже поднималось, указуя на полдень на часах наслаждения. Танцовщица поманила его пальцем и опрокинулась на спину, призывно разведя колени.
Повинуясь этому молчаливому разрешению, гандхарв кинулся на женщину, и даже на расстоянии было видно, как тяжело поднимается и опускается его грудь.