Страница 11 из 57
- Так вот про кого говорят… Значит, теперь ты – Шакрани? Я думал, ты такая гордячка, что назло нам всем выбрала в мужья грязного пса, а потом сбежала топиться… А ты, оказывается, та самая, которая жила с грязным нагом, чтобы разузнать тайные знания и добраться до царя богов!
- А ты повторяешь сплетни, как болтливый попугай? – холодно усмехнулась Анджали. – Всё сказал? Тебя позвали сюда не для этого. Я хочу знать, что написано на этой табличке.
- А я хочу тебя, - усмехнулся в ответ гандхарв, и вовсе не холодно. – Пятьдесят лет назад я сказал, что ты будешь моей, и ты будешь моей. Прямо сейчас.
Он сделал шаг вперёд, но Анджали выставила между ними руку, ладонью вперёд, и сказала, глядя в упор на Коилхарну:
- Я принадлежу господину Шакре. Кроме него никто не смеет ко мне прикасаться.
- Апсары принадлежат всем, - заявил Коилхарна, делая ещё один шаг вперёд.
Краем глаза Анджали заметила, как в дверной проём заглянули наставница Сахаджанья и апсара, которая привела Килхарну. Но ни та, ни другая не вошли в комнату и сразу скрылись, предоставив Анджали самой разбираться с мужчиной, который требовал лишь то, что принадлежит ему по праву.
- Осмелишься сказать ему это в лицо? - спросила она, продолжая удерживать гандхарва взглядом.
- Скажешь ему сама, при следующей встрече, - хохотнул Коилхарна, делая третий шаг.
Он шёл осторожно, внимательно следя за женщиной, чтобы не дать ей сбежать и увернуться от острых ногтей, если ей снова вздумается царапаться.
- Хорошо, - согласилась Анджали. – Скажу сама. А ещё скажу, что ты прикасался ко мне до моей сваямвары. Трогал моё колено, когда показывал виману господина и разрешил подглядывать за ним.
Она сразу поняла, что взяла верный тон. Гандхарв остановился, и теперь в глазах его плескались злость и ярость. Он сжал кулаки и так стиснул челюсти, что было слышно, как скрипнули зубы.
- Самое страшное, что ждёт меня – господин Шакра побрезгует мной и отправит в Тринаку, - продолжала Анджали. – А с тебя живьём сдерут шкуру. Господин Шакра не пощадит того, кто забрал у него любимую игрушку.
- Тогда ты и сама пострадаешь, потому что промолчала, – зашипел Коилхарна. – И это ты просилась в царскую виману!
- Чего не сделает глупая, влюблённая женщина? – пожала плечами Анджали. – А молчала я потому, что боялась тебя. Ты и сейчас мне угрожаешь.
- Лгунья!.. – снова зашипел он.
- Знаешь, что произошло с нагом, который владел мной? – Анджали заговорила тише и опустила руку. – Его убили на моих глазах. Проткнули его насквозь, как червяка. И он извивался, как раздавленный червяк, и скрёб камень, пока кровь не пошла из-под ногтей. Прикоснёшься ко мне, и с тобой будет то же.
- Жила со змеёй, и сама стала змеищей, - сказал Коилхарна, как выплюнул, но Анджали поняла, что победила.
Гандхарв отступил с проклятиями, а она ткнула пальцем в глиняную табличку и властно повторила:
- Что это за числа? Что здесь написано?
- Спроси у своего любовника, - огрызнулся он. - У него есть карта, там все земные города и деревни обозначены цифрами. А ты… - он тяжело посмотрел на неё.
Анджали улыбнулась ему в ответ высокомерно и холодно, и вопросительно приподняла брови, ожидая продолжения фразы.
Но Коилхарна ничего больше не сказал, повернулся и вышел.
Было слышно, как снаружи ахнула женщина – видно, гандхарв грубо оттолкнул кого-то из апсар, попавшихся на его пути.
Почти сразу же в комнату зашла Сахаджанья и закрыла за собой дверь.
- Ты играешь в опасные игры, - сказала она Анджали, которая задумчиво изучала записи о последнем пребывании Ревати.
- Раньше этот медноухий тебя не пугал, - заметила Анджали.
- Я думала, он влюблён в тебя! Думала, ты выберешь его на сваямваре! Но это было давно. А теперь у этого мужчины в глазах - одержимость, злость и месть. Влюбленные так не смотрят. Лучше бы ты ему уступила.
- Уступила? – Анджали расхохоталась. - Не для того я поднялась так высоко, чтобы снисходить сейчас до медноухих дураков. Не волнуйтесь, наставница, кукушкин сын – трус. Он ничего мне не сделает.
- Хотелось бы верить, - ответила Сахаджанья, поджимая губы.
- Не думайте об этом, - сказала Анджали, проводя пальцем по выдавленным в окаменевшей глине словам и цифрам. – Сейчас моя цель – найти Ревати. А вы знаете, что когда я иду к цели, то по сторонам не оглядываюсь.
Она и в самом деле не собиралась оглядываться. Но когда отправилась в хижину наставницы Сахаджаньи, чтобы подремать пару часов после бессонной ночи, на сердце было тяжело и мерзко.
Зачем она так сказала о Танду? Такими жестокими словами, такими выражениями… Да, хотела припугнуть обнаглевшего гандхарва. Сказала то, что смогло его остановить. Но почему такое чувство, что она предала память мужа?..
Анджали впервые, после возвращения из Паталы, мысленно назвала нага мужем. Сердце болезненно дрогнуло, а потом ещё болезненнее сжалось. Они ведь были женаты… И сейчас она – действительно, вдова. Но ей даже не дали время оплакать потерю…
Потерю?..
Зажмурившись, Анджали чувствовала, как слёзы выкатываются из-под век и стекают по вискам.
Да, она плакала и раньше. Но раньше слёзы жгли только глаза, а сегодня горело сердце. Сгорало в болезненном, мучительном огне.
Проклятие царевны Чакури сбылось. Она, Анджали, стала причиной смерти Танду. И даже перед смертью он пытался её защитить. Сказал то, что заставило Шакру забрать Анджали с собой, сделать своей.
И вот теперь она получила всё, а лучший мужчина во всех трёх мирах – мёртв.
В голове и в душе началась настоящая буря. Ведь совсем недавно лучшим мужчиной был Шакра… Он ведь – лучший… Первый… Самый красивый, самый могущественный…
Со стоном перевернувшись на бок, Анджали запретила себе думать о прошлом. Запретила в который раз, но прекрасно понимала, что память о том, что было, не отпустит. Если бы ещё раз пережить то, что было пережито… Или продлитьту жизнь ещё лет на десять… На год… На день… Хотя бы ещё раз увидетьего . Чтобы сказать то, что не успела сказать. Что не захотела говорить…
В конце концов, она уснула, но проснулась не отдохнувшей, а ещё более измученной.
Сахаджанья принесла молоко и паровые булочки, чтобы подкрепить силы, и ещё – горсть орехов и зрелое манго, из которого вот-вот должен был брызнуть сок.
- Я составила списки учителей, как ты просила, - сказала Сахаджанья, наливая молоко в чашку и пододвигая к ученице, которая взлетела выше, чем её учительница.