Страница 137 из 139
Эпилог.
Еще до того, как я открыла дверь, я услышала задорный смех, доносящийся из спальни, а следом за ним и грозный рык.
Точнее, это, наверное, должно было звучать, как грозный рык. Но на деле получалось что-то среднее между недовольным писком и ворчанием.
Когда же я открыла дверь, моим глазам предстала, в общем-то, вполне ожидаемая картина.
Посреди огромной кровати сидела маленькая Леяда. И на фоне огромного ложа девятимесячная дочь просто терялась.
Сейчас ее круглые щечки были слегка покрасневшими, яркие голубые глаза, доставшиеся ей от отца, радостно сияли, а темные волосы были растрепаны после сна. Но саму Леяду это, кажется, ничуть не смущало.
Все потому, что дочь в этот момент была занята совершенно другим.
Рядом с ней на кровати сидело три маленьких эйскара. Сейчас, когда они были еще совсем малышами, шерстка их была мягкой и серебристо-белой, а не отливала чистым серебром, как у их взрослых сородичей.
Они сидели, дружно задрав свои хвосты вверх. И на этих хвостах виднелись ледяные шипы. Крохотные совсем, почти смешные и ничуть не похожие на те длинные, острые и устрашающие шипы, какие были у взрослых зверей.
Но Леяда, судя по всему, находила их восхитительными.
Дочь поочередно тыкала в шипы пальцем с таким серьезным видом, что в это мгновение еще больше походила на Кайрена. А потом вся ее серьезная сосредоточенность сменялась заливистым смехом, стоило лишь кому-нибудь из троицы снова грозно зарычать.
Но несмотря на то, какими грозными хотели казаться обладатели хвостов, эти самые хвосты безостановочно выписывали в воздухе пируэты, привлекая внимание малышки.
А потом я заметила, как от крохотных пальчиков Леяды, которыми она зажала хвост одного из зверенышей, пополз иней.
И тут же поспешила вмешаться.
Подойдя к кровати, я осторожно отцепила пальцы своей крохи от хвостика несчастного эйскара, который, впрочем, несчастным не выглядел и продолжал этим самым хвостом радостно подмахивать Леяде, а потом подняла дочь на руки, прижимая к себе и одновременно с этим обшаривая взглядом покрывало.
Маленькая Леяда, несмотря на свой возраст, уже каким-то образом научилась снимать кулон. И делала это каждый раз именно в тот момент, когда кто-то из взрослых отходил, оставив ее одну на несколько минут.
Теперь, когда мой собственный дар больше не сдерживался кулоном, и я успела сродниться с ним, я понимала, почему Леяда это делает. Малышку неосознанно тянуло к собственной силе, и ничего плохого в этой естественной тяге не было.
Но я все равно переживала за нее. Сейчас, когда она такая маленькая, она точно так же, как и я в прошлом, не может еще контролировать свою силу. И дар реагирует на любые ее эмоции.
И, боясь, что она может навредить сама себе, я каждый раз возвращала кулон на место, когда Леяда избавлялась от него.
Чего стоил только случай двухнедельной давности. Леяда снова стащила с себя кулон ночью. А потом у крохи случилась истерика из зубок, которые резались. И за те несколько минут, что мне потребовались, чтобы добраться до ее кроватки, она успела заморозить всю детскую.
Во льду были окна, все стены и все поверхности в комнате.
И после того случая я всерьез переживала о том, как бы Леяда и сама не заболела. Но, слава богам, обошлось.
Однако сейчас, осмотрев всю постель, кулона я так и не нашла. И, наверное, еще долго бы продолжала поиски, обыскивая всю спальню, если бы случайно не заметила его в другой ручке Леяды, которую кроха от меня старательно прятала.
Такая маленькая, а уже такая сообразительная и хитрая, что это иногда даже пугает.
— Леюшка, — позвала я дочь, взглянув на нее, — Где кулон?
Кроха, еще сильнее сжав кулон своими маленькими пальчиками, посмотрела на меня совершенно безмятежным взглядом.
А потом и вовсе широко улыбнулась и тут же потянулась ко мне, словно желая отвлечь.
— Лея, это не ответ, — сообщила я ей, едва сдерживая ответную улыбку.
Но маленькую Леяду, кажется, мои вопросы не слишком сильно интересовали. Свободной рукой она схватила прядь моих волос и тут же потянула их в рот, не прекращая при этом хитро поглядывать на меня своими голубыми глазами.
А в следующий миг малыши-эйскары, явно недовольные тем, что теперь все внимание было приковано не к ним, заворчали и закряхтели, снова начав вилять своими маленькими пушистыми хвостиками.
И Леяда, оставив в покое мои волосы, тут же повернулась к ним.
Этим я и решила воспользоваться, расцепив ее крохотные пальчики, которые продолжали крепко удерживать кулон.
Присев на край кровати вместе с крохой на руках, я снова надела кулон ей на шею. И дочь, которая не могла не заметить того, что дар ее теперь оказался прочно заперт, тут же отвлеклась от гляделок с эйскарами, недовольно надула губки и посмотрела на меня с нескрываемым неодобрением.
— Потерпи, — произнесла я, целуя ее в пухлые щечки, — Немного подрастешь, и кулон носить мы больше не будем.
Вот только какой бы сообразительной Лея не была для своего возраста, она все равно была еще совсем крохой и, конечно, слов моих понять и осознать была не в силах.
И меня бы непременно ждал целый поток слез, если бы в этот самый момент в спальню не вошел Кайрен.
Его взгляд сразу же устремился ко мне и к Леяде, сидящей у меня на руках. И, заметив ее дрожащие, надутые губки и глазки, в которых уже заблестели слезы, он, кажется, сразу все понял.
— Опять сняла кулон? — уточнил Кайрен с тяжким вздохом.
Как только малышка услышала слово «кулон», губки ее задрожали еще сильнее.
Впрочем, стоило лишь Кайрену пересечь комнату и забрать у меня Лею, подхватывая дочь на руки, как она тут же забыла о том, что только что собиралась плакать.
И, вцепившись в ворот его рубашки своими крохотными пальчиками с деловитым видом, Леяда тут же принялась этот ворот жевать и слюнявить.
Однако, если Кайрену это и не нравилось, то вида он не подавал. Лишь скосил взгляд на дочь, мимолетно улыбнулся. А после, продолжая ее крепко удерживать и прижимать к себе, наклонился и поцеловал меня.
А Леяда, на мгновение отвлекаясь от своего важного занятия, ухватилась своими пальчиками за прядь моих волос и дернула ее на себя, заставив меня тем самым от неожиданности выдохнуть Кайрену прямо в губы.
— Она это специально, — с видом знатока отозвался он, не прекращая улыбаться.