Страница 54 из 76
Все до единого были мужчинами. Крепкими, широкоплечими, коротко стриженными. Они были одеты в добротную, но неброскую гражданскую одежду, но их выправка, то, как они двигались — слаженно, не толкаясь, сохраняя дистанцию, — выдавало в них военных. Их лица были обветренными, загорелыми, многие — со шрамами. Но самым жутким были их глаза. Спокойные, холодные, внимательные. Глаза людей, которые видели смерть, и не один раз. Татьяна знала этот взгляд. Ее отец, отставной майор, прослуживший двадцать лет в Туркестане, смотрел на мир точно так же.
— И так уже пятый день, — шепотом продолжила Маша, пока поток хмурых мужчин проходил мимо стойки, даже не взглянув в их сторону. — Представляешь, Танюха, «Франц» ведь по расписанию летает раз в неделю. А теперь — каждый день. Как какой-то грузовик, честное слово. И с каждым рейсом привозит вот таких вот «туристов».
— И не только он, — добавила третья девушка, Оля. — Из Лондона «Королева Виктория», из Рима «Юлий Второй», из Мадрида «Изабелла Кастильская» — все крупнейшие европейские лайнеры вдруг изменили свои расписания. И все летят сюда, в Петербург. И все битком набиты вот такими персонажами. Кто-то, видать, отвалил просто сумасшедшие деньги за эти чартеры.
Татьяна молча смотрела на этот бесконечный поток суровых лиц. Немцы, англичане, итальянцы, испанцы — она различала их по едва заметным деталям в одежде и чертам лица. Целая армия наемников со всей Европы стекалась в столицу Российской Империи. Но зачем?
И тут в этом плотном мужском потоке, как три ярких цветка среди серых камней, показались женские фигуры. Три девушки, которые шли вместе, окруженные несколькими особенно крупными и мрачными мужчинами, игравшими роль телохранителей. Они были одеты по-европейски, стильно и дорого, но держались с той же военной выправкой, что и их спутники.
Одна, высокая блондинка с холодными голубыми глазами и резкими чертами лица. Вторая, жгучая брюнетка с карими глазами и хищной улыбкой. И третья, рыжеволосая, с зелеными глазами и россыпью веснушек на носу, выглядевшая самой молодой и задорной из них.
Татьяну, которая прекрасно говорила по-немецки (ее мать была из поволжских немок), разобрало бешеное любопытство. Аккуратно, стараясь не привлекать внимания, она выскользнула из-за стойки и, поравнявшись с тремя иностранками, с самой милой своей улыбкой обратилась к ним на чистом немецком:
— Прошу прощения, фрау. Добро пожаловать в Санкт-Петербург. Если не секрет, что привело столь прекрасных дам в нашу северную столицу в такое нетуристическое время года?
Высокая блондинка на мгновение остановилась и смерила Татьяну холодным, оценивающим взглядом. Затем на ее губах появилась странная, нехорошая улыбка.
— На похороны, — ответила она на таком же идеальном немецком, но с легким австрийским акцентом.
Татьяна растерянно моргнула.
— На похороны? Простите, я, наверное, не расслышала…
— Вы все правильно расслышали, — усмехнулась блондинка. — Мы все, — она широким жестом обвела нескончаемый поток мрачных мужчин, который все так же лился из чрева дирижабля, — прилетели на похороны.
— На чьи, фрау? — пролепетала Татьяна.
— Мы пока еще не знаем…