Страница 53 из 76
Ратманов, не обращая внимания на присутствие монарха, тут же подскочил к стазис-капсуле.
— Потрясающе! — воскликнул он, разглядывая показания приборов. — Какая компактная и эффективная система! Наша стационарная капсула в госпитале занимает целую комнату и потребляет энергии, как небольшой завод! А эта… эта же просто чудо инженерной мысли!
— Кирилл создал десяток таких для своих гвардейцев, — с горькой усмешкой ответила Елена. — На случай тяжелых ранений в полевых условиях. Ирония судьбы, что он стал первым пациентом своего же детища.
— Простите меня, милочка, я не хотел… — стушевался старый врач.
— Я вас прекрасно понимаю, — слабо улыбнулась Елена. — Здесь, на этой верфи, мы все до сих пор каждый день удивляемся чему-то новому.
Император молча подошел к капсуле. Он долго смотрел на бледное, неподвижное лицо Кирилла. На этого простого мальчишку, не имевшего ни капли голубой крови, который за какой-то год перевернул весь уклад Империи, спас его сына и, возможно, его трон.
К нему подошел майор Волков и что-то тихо сказал ему на ухо, протянув свой коммуникатор. Император взял аппарат, посмотрел на экран, и его лицо стало жестким. Он отошел в сторону и набрал номер.
— Здравствуй, Петя, — нарочито негромко, почти ласково, произнес Николай Александрович в трубку. — Это я…
На том конце, очевидно, раздались испуганные приветствия.
— Да, да, и тебе не хворать, — продолжил Император. — Говорят, к тебе сегодня от имени Баронессы Строгановой обращались. С небольшой просьбой. А ты… как бы это помягче сказать… послал ее. Нехорошо как-то, Петя. Очень нехорошо.
На том конце, видимо, начали лепетать какие-то оправдания.
— Тридцать килограмм? — продолжал Император, делая вид, что удивлен. — Да ты что! И все за деньги, наверное? Даже не в долг? Нет? За очень большие деньги, я слышал? И ты после этого ломаешься, как институтка на первом балу?
Император сделал паузу, слушая ответ.
— Угрожала? — он с лукавой ухмылкой посмотрел на Елену, которая от этих слов густо покраснела и опустила глаза в пол. — Чем же? Говорит, что лично башку прострелит? Какая пылкая девушка!
Он снова замолчал, а затем его голос стал задумчивым и очень тихим.
— А ты знаешь что, Петя… Я вот тут подумал. За те деньги, что она тебе предложила… Если бы я был чуточку беднее, я бы, наверное, и сам тебя голыми руками удавил. Да, вот прямо так. За жадность и за глупость. И за такие деньги, да да…
На том конце провода, похоже, все поняли.
— Вот и хорошо, что ты все понял, — удовлетворенно кивнул Император. — Значит, так. Через час курьер от баронессы будет у тебя на складе. И если, не дай Бог, Пыль будет не того качества или не из одной партии… Петя, ты же знаешь, я человек не злой. Но нервный. Очень… Ну, бывай. Не кашляй. И жду тебя и всю вашу медицинскую мафию завтра у себя. В девять утра. Без опозданий. Будем долго и обстоятельно говорить на тему, что дети за отцов, конечно, не отвечают. Но вот отцы за свои грехи — очень даже.
Император закончил разговор и положил коммуникатор в карман. Затем подошел к Елене.
— Уверен, с вашим мужем все будет хорошо, баронесса, — сказал он, и его взгляд был на удивление теплым. — У него есть то, ради чего стоит жить.
Он окинул Елену долгим, оценивающим взглядом с ног до головы.
— И знаете… «Графиня» вам шло гораздо больше…
Елена подняла на него удивленные глаза.
— Так что давайте, — подмигнул ей Император. — Поднимайте своего супруга на ноги. Империи нужны живые герои!
Император развернулся и, кивнув на прощание врачам, направился к выходу, оставив за собой ошеломленную Елену и целый консилиум врачей, которые теперь смотрели на стазис-капсулу с совершенно другим выражением на лицах. Теперь это был не просто умирающий пациент. Это был приказ Императора.
* * *
Центральный воздухоплавательный порт Санкт-Петербурга, величественное здание из стекла и стали, напоминавшее гигантский кристалл, жило своей обычной, деловой жизнью. Под его огромным куполом, откуда открывался вид на швартовые мачты, к которым были причалены десятки дирижаблей всех размеров и мастей, сновали сотни людей. Богатые купцы, спешившие на деловые встречи в Москву или Нижний Новгород, аристократы с семьями, отправлявшиеся на курорты в Крым или на Лазурный берег, иностранные дипломаты, инженеры, коммивояжеры — вся эта пестрая, многоязычная толпа создавала непрерывный гул, который был привычной музыкой этого места.
Три девушки за стойкой регистрации первого класса, скучая, провожали взглядами очередную партию пассажиров, поднимавшихся по трапу на борт роскошного лайнера «Император Александр III», отправлявшегося в Париж.
— Смотри, Маш, опять эта княгиня Юсупова со своими собачками, — лениво проговорила одна из них, поправляя и без того идеальную прическу. — Десять чемоданов! И все для двух болонок. Ума не приложу, что можно в них напихать.
— Золотые ошейники и платиновые миски, — хмыкнула ее соседка, не отрываясь от журнала мод. — У аристократов свои причуды.
В этот момент к ним, цокая каблучками, подошла четвертая девушка, их сменщица, только что вернувшаяся из отпуска.
— Девоньки, привет! — с улыбкой прощебетала она, бросая на стойку свою сумочку. — Ну, рассказывайте, что я пропустила, пока нежилась на солнышке в Ялте? Цесаревич не женился? Война с Японией не началась?
— Танюха, с возвращением! — обрадовались девушки. — Да нет, все по-старому. Только…
Маша, та, что читала журнал, внезапно понизила голос и кивнула в сторону соседнего терминала, откуда как раз началась высадка пассажиров с прибывшего рейса.
— Ты только глянь туда.
Татьяна проследила за ее взглядом. К терминалу был пришвартован огромный корпус лайнера «Франц-Фердинанд», прибывшего из Берлина. По широкому трапу, спускавшемуся с его борта, плотным, непрерывным потоком шли люди.
Улыбка медленно сползла с лица Татьяны. Она работала здесь уже три года и привыкла к самым разным пассажирам. Но таких и в таком количестве она не видела никогда.