Страница 47 из 76
Глава 13
Отчаяние было осязаемым. Волков, прижавшись к шершавой поверхности бетонной колонны, в очередной раз сменил магазин в своем автомате. Руки, обычно твердые, как сталь, мелко дрожали. Он видел, как последний из гвардейцев, прикрывавших Наследника, хрипя, оседает на пол, сжимая руками огромную дыру в груди, оставленную вражеским разрядом. Защитный периметр вокруг раненого Цесаревича сузился до пяти человек. Пять израненных, измотанных Кинетиков, чьи барьеры уже мерцали, как догорающие свечи на ветру.
Напротив, в двадцати метрах, перегруппировывались враги. Два гиганта в тяжелой броне, те самые, что ранили Наследника, стояли в центре, а вокруг них, как стая шакалов, двигались остальные — бывшие агенты, бывшие аристократы, теперь превращенные в бездушные машины для убийства. Они не торопились. Они наслаждались моментом, предвкушая агонию загнанной в угол добычи.
Волков посмотрел на Цесаревича. Алексей, прислонившись к стене, пытался подняться. Его лицо было белым, как мел, а левая рука безвольно висела вдоль тела. Но в глазах, несмотря на боль и слабость, все еще горел огонь — яростное, упрямое пламя Романовых, не желающее гаснуть.
— Майор… — хрипло позвал Алексей. — Прорывайтесь… Доложите отцу…
— Никак нет, Ваше Высочество, — бодро ответил Волков. Он уже принял решение. Дуло автомата было направлено в сторону врага, большой палец лежал на предохранителе. Еще один выстрел, последний, он оставил для себя, не собираясь становиться такой же куклой.
Именно в этот момент, когда, казалось, сама надежда испустила дух, сверху раздался оглушительный металлический скрежет.
Все, кто мог, инстинктивно подняли головы. Две огромные грузовые платформы лифтов, которые, казалось, навсегда исчезли в темном проеме наверху, с грохотом опускались вниз. Но они были не пусты.
На каждой платформе, выстроившись в идеальную фалангу, стояли по десять фигур в угольно-черной, матовой броне, не отражавшей даже всполохи выстрелов. Впереди — бойцы, несущие огромные, в человеческий рост, штурмовые щиты. В центре одной из платформ, неподвижный, как изваяние, стоял Кирилл Строганов.
Платформы с оглушительным лязгом ударились о бетонный пол. И в ту же секунду подземный зал взорвался отлаженным хаосом.
Передовые бойцов со щитами мгновенно сомкнули строй, образовав перед собой сплошную стену из композитной брони. Из-за этой стены, как из бойниц, ударили автоматы и несколько пулеметов, поливая врага шквальным огнем, выбивая противников, пытавшихся обойти остатки прикрытия Цесаревича с флангов.
Одновременно с этим из-за щитов вылетели несколько небольших дисков. Диски с шипением покатились по полу и, достигнув центра зала, взорвались. Вместо взрыва и огня они выбросили в воздух плотное облако серебристой пыли, которая тут же начала кристаллизоваться, формируя на полу и стенах десятки острых, как бритва, шипов. Любой, кто попытался бы прорваться через эту зону, был бы изрезан в клочья.
Еще одна группа, отделившись, метнулась к раненому Наследнику. Двое бойцов мгновенно развернули стационарный пылевой барьер — мощное, полупрозрачное поле, отсекшее их от основного поля боя. А третий уже опустился на колено рядом с Цесаревичем, срезая ножом пропитанный кровью китель.
Бой, который еще минуту назад казался безнадежной агонией, стабилизировался. Нападавшие, столкнувшись с организованным, технологически равным противником, вынуждены были отступить, укрываясь за колоннами. Перестрелка продолжалась, но теперь это был уже не расстрел, а полноценное огневое противостояние.
Волков, дрожащими от нервного перенапряжения руками, достал из портсигара сигару и закурил. Он смотрел, как гвардейцы Строганова берут дело в свои руки, и чувствовал откровенное облегчение. Сам Строганов, оставив своих людей добивать врага, спокойным, размеренным шагом подошел к временному укрытию, где медик уже обрабатывал рану Наследника.
— Вы вовремя, барон, — криво усмехнулся Алексей, морщась от боли. — Еще пара минут, и пришлось бы представлять вас моему прапрадеду Петру Алексеевичу.
— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — голос Кирилла был по-военному четким и лишенным всяких эмоций. Он опустился на одно колено и посмотрел на рану. — Еще пять минут — и было бы поздно. Но не потому, что вы истекли кровью.
Лица окружающих гвардейцев и самого Волкова вытянулись.
Кирилл поднял глаза на медика.
— Статус?
— Ранение плеча, рваное, — коротко доложил тот. — Кость не задета, но кровопотеря значительная. Пылевой фон в ране аномально высокий, стандартные подавители не справляются.
— Разумеется, не справляются, — кивнул Кирилл, — Это не просто ранение. Клинок был покрыт особой дрянью. Модифицированная боевая Пыль некротического типа. Накапливается в организме, как яд, воспроизводя себя, и при достижении критической концентрации — примерно через двадцать минут после заражения — атакует все жизненно важные органы. Смерть в ста процентах случаев, причем мучительная. Но мы успели.
Строганов посмотрел на бледное лицо Наследника.
— Правда, сейчас будет очень больно, Ваше Высочество.
Алексей слабо кивнул, стиснув зубы.
Кирилл положил свою ладонь, одетую в тонкую перчатку, прямо на рану и закрыл глаза. На мгновение ничего не происходило. А затем Наследника скрутило в беззвучном крике. Тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, на лбу выступили крупные капли пота. Наследник не издал ни звука, но его искаженное болью лицо говорило о нечеловеческих страданиях.
Волков с ужасом смотрел, как из раны на плече Цесаревича, словно выдавливаемая невидимой силой, начала сочиться густая, маслянистая слизь темно-синего, почти черного цвета.
— Чистка, — коротко пояснил Кирилл, не открывая глаз. Его лицо тоже было покрыто испариной от чудовищного напряжения. — Я вытягиваю и нейтрализую Пыль прямо из тканей. Процесс, мягко говоря, неприятный.
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем тело Наследника, наконец, обмякло. Но в глазах уже появлялось осмысленное выражение. Темная слизь перестала сочиться из раны. Кирилл убрал руку. Кожа вокруг раны была красной и воспаленной, но самой раны, той страшной, рваной дыры в плече, уже почти не было. Она затягивалась прямо на глазах, оставляя после себя лишь розовеющий шрам.
— Регенерация — побочный эффект, — устало пояснил Кирилл, поднимаясь на ноги. — Вколи стимулятор и обезболивающее. Насчет постельного режима задвигать не буду, это как получится.