Страница 46 из 76
Волков, прижавшись к колонне, перезаряжал свой автомат дрожащими руками. Его отряд, его лучшие оперативники, таяли на глазах. Из тридцати бойцов ИСБ в строю оставалось не больше десяти. Батальон Особого Корпуса, попавший под перекрестный огонь, был практически уничтожен. Последним оплотом оставался мерцающий, идущий трещинами пылевой барьер, который из последних сил удерживали уцелевшие гвардейцы Наследника. Но и он мог рухнуть в любую секунду.
— Все кончено, — почти с обыденным спокойствием констатировал сам себе майор. Они в ловушке. Через несколько минут всех перебьют, как крыс. А потом доберутся до Наследника. Провал. Полный, абсолютный, позорный провал. Мысль о том, что нужно застрелить Цесаревича, а потом и себя, чтобы не попасть в руки этим тварям живыми, показалась на удивление трезвой и рациональной.
— Похоже, старая контузия дает о себе знать, — усмехнулся Волков, отгоняя идиотские мысли.
Именно в этот момент он увидел, как Алексей Николаевич, стоявший в центре кольца своей охраны, сделал что-то совершенно неожиданное. Наследник отбросил в сторону свой мощный карабин. Затем, спокойным, почти небрежным движением, снял с пальцев два массивных, неприметных кольца из темного металла и бросил на пол. Волков знал, что это за кольца. Подавители, артефакты, специально созданные для членов императорской семьи, чтобы ограничивать и маскировать врожденные способности Кинетиков, дабы не выделяться и не провоцировать зависть аристократии.
— Ваше Высочество, нет! — в ужасе простонал Волков.
Но было уже поздно.
Воздух вокруг Цесаревича затрещал. Пыль, до этого висевшая в воздухе незаметными частицами, начала сгущаться, закручиваясь вокруг него в плотный, видимый вихрь. В его правой руке из этого вихря начал формироваться клинок. Длинный и узкий, по которому пробегали всполохи синего пламени. А вокруг всего его тела, вспыхнул и засиял яркий, почти ослепительный барьер из чистой энергии, намного более мощный, чем тот, что из последних сил удерживали его гвардейцы.
— За Империю! — голос Наследника, усиленный Пылью, прозвучал, как раскат грома.
И он бросился в бой.
Это был смертоносный танец, в котором каждое движение было отточено и смертельно опасно. Алексей Николаевич перестал быть просто молодым человеком. Цесаревич превратился в стихию, вихрь смерти, несущийся по полю боя.
Алексей без особых проблем сравнял свою скорость и реакцию с большей частью противников, а клинок оставлял в воздухе призрачный синий шлейф. Первый Кинетик, выскочивший ему навстречу, был разрублен пополам по диагонали, от плеча до бедра, не успев даже поднять оружие. Второй попытался выставить пылевой барьер, но клинок Наследника прошел насквозь, отсекая ему голову. Третий, четвертый, пятый… Все потерянные Кинетики падали, разрубленные, пронзенные, обожженные, не в силах противостоять этому яростному натиску.
Уцелевшие бойцы, увидев, как будущий Император в одиночку врывается в ряды врага, бросились за ним.
На несколько минут показалось, что чудо возможно. Неожиданный и яростный натиск заставил противника отступить, нарушив свои порядки. Люди Волкова и гвардейцы, прикрывая Цесаревича с флангов, теснили врага, отвоевывая метр за метром залитого кровью пространства.
Но противник был слишком силен и слишком хорошо организован. Кинетики быстро оправились от первого шока и перестроились. На Цесаревича, который уже прорубился вглубь вражеских порядков, навалились сразу двое. Два огромных, почти двухметровых гиганта, закованных в тяжелую штурмовую броню, явно Альфа-Кинетики. Они действовали синхронно, как сиамские близнецы. Один атаковал, заставляя Наследника уходить в глухую оборону, второй в это время заходил с фланга, нанося удар в незащищенное место.
Ярко-синий барьер Цесаревича затрещал под согласованными ударами. Алексей отбивался с отчаянием обреченного. Его клинок со скрежетом сталкивался с клинками противников, высекая снопы искр. Но силы были неравны.
Один из гигантов, проведя ложный выпад, заставил Наследника сместиться влево. И в ту же секунду второй нанес страшный удар сверху. Алексей успел подставить свой клинок, но удар был такой чудовищной силы, что его барьер, и без того ослабленный, с громким треском лопнул, осыпавшись мириадами искорок. А клинок врага, пробив его защиту, вонзился ему в левое плечо.
Цесаревича отбросило назад, как от удара тарана. Он упал на одно колено, выронив свой пылевой клинок, который с шипением растворился в воздухе. Из раны на плече хлестала кровь, пропитывая китель. Уцелевшие гвардейцы бросились к нему, оттаскивая за колонну, прикрывая своими телами.
Алексей был ранен. Его лицо было бледным, как полотно, он тяжело дышал, прижимая руку к ране. Силы, потраченные в этом яростном, но коротком бою, были на исходе.
Волков смотрел на это, и ледяные пальцы отчаяния снова сжали его сердце. Этот последний, безумный гамбит провалился. Мышеловка захлопнулась окончательно. И теперь оставалось только ждать, когда охотник придет забрать свою добычу.