Страница 52 из 73
Астахов посмотрел на них с набыченным видом. Его грудь тяжело вздымалась. Эти старые ублюдки наслаждались его поражением. Они прекрасно понимали, что он пытался сделать, и теперь открыто смеялись над тем, как изящно мальчишка выскользнул из капкана.
Терпение лопнуло. Плюнув на все приличия и правила светского этикета, Астахов шагнул вперед, буквально вклиниваясь между собеседниками.
— Прошу прощения, господа генералы, — процедил князь сквозь зубы, даже не пытаясь изобразить улыбку. — Но мне необходимо срочно обсудить с моими многоуважаемыми коллегами один крайне конфиденциальный вопрос. Надеюсь, вы нас извините.
Не дожидаясь ответа офигевших от такого поворота военных, Астахов бесцеремонно взял обоих патриархов под руки.
— Идемте, господа, — тихо, но так, что возражения не принимались, сказал он. — Нам нужно поговорить. Без лишних ушей.
Ростов и Воронцов переглянулись, но вырываться не стали, позволив утащить себя прочь от прекрасного вида из окна, сквозь расступающуюся толпу гостей. Астахов тащил их вглубь дворца, к своему личному кабинету, на ходу бросая короткие извинения встречающимся знакомым. Но гости, провожавшие их взглядами, прекрасно понимали, что происходит. После такого публичного фиаско с дочерьми, хозяину бала требовалось немедленно выяснить отношения. Воздух вокруг них буквально искрил от напряжения, и светский серпентарий, затаив дыхание, предвкушал развязку этой скрытой драмы.
Тяжелые дубовые двери кабинета, обитые изнутри особым материалом для звукоизоляции, захлопнулись с глухим, окончательным стуком, отсекая шум бального зала, звуки вальса и шепотки сотен гостей. Здесь царила совершенно иная атмосфера. Кабинет князя Астахова был берлогой матерого медведя, где вершились судьбы не отдельных людей, а целых губерний. Но сегодня медведь был загнан в угол и зол.
Астахов отпустил локти патриархов и тяжело прошел к массивному бару красного дерева. Он даже не предложил гостям сесть, его руки слегка дрожали от сдерживаемой ярости, когда он схватил пузатую бутылку армянского коньяка пятидесятилетней выдержки.
— Григорий Алексеевич, к чему такая спешка? И зачем столько экспрессии? — насмешливо, с легкой ленцой в голосе обратился к нему князь Ростов. Он по-хозяйски, не дожидаясь приглашения, опустился в глубокое кожаное кресло, закинув ногу на ногу и опершись подбородком на набалдашник своей трости. — Мы же не на пожаре. Или у тебя серебряные рудники внезапно осыпались?
— Хватит паясничать, Игорь! — раздраженно рявкнул Астахов, с грохотом ставя три пузатых бокала на серебряный поднос. Бутылка звякнула о хрусталь. Он налил коньяк щедрой рукой, расплескав несколько янтарных капель на полированное дерево. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я! То, что вы двое устроили сегодня в моем доме… это переход всех мыслимых границ!
Он развернулся и всучил бокалы патриархам.
— Так и ты прекращай этот цирк, Гриша, — уже серьезно, без тени улыбки сказал Воронцов, принимая бокал. Генерал остался стоять, выпрямив спину, словно на плацу, и его взгляд сверлил хозяина кабинета. — Зачем ты нас сюда притащил, да еще так демонстративно, на глазах у всего света? Люди могут не понять. Поползут ненужные слухи.
— Когда тебя волновало чужое мнение, Саша? — огрызнулся Астахов, делая огромный глоток коньяка, который нормальные люди смакуют часами. Жидкость обожгла горло, но не остудила гнев. — С каких это пор старый рубака Воронцов боится шепотков в светских салонах?
— Тоже верно, — невозмутимо кивнул Воронцов. Он элегантно отсалютовал бокалом разъяренному князю и сделал крошечный, дегустационный глоток. — Тогда давай к делу. Мы здесь. Ты расстроен. Излагай…
— Итак, — начал было Астахов, тяжело опираясь кулаками о столешницу своего стола и нависая над патриархами, — я хочу знать, какие условия…
— Сразу нет, — тут же, резко и хлестко, прервал его Воронцов. Слово ударило, как пуля, сбивая всю подготовленную Астаховым наступательную тираду.
— Я даже еще ничего не озвучил! — оторопел Астахов, моргая от такой неприкрытой наглости. Краска прилила к его пухлым щекам.
— И не надо, — серьезно ответил Воронцов, ставя бокал на край стола. — Я избавлю тебя от необходимости тратить слюну. Никто из нас не будет ничего предлагать барону от твоего имени. Никто из нас не будет лоббировать твои интересы, твои «интересные» предложения о слияниях, синдикатах или, упаси боже, династических союзах. И причина этому очень проста, Гриша. Мы не управляем Строгановым от слова совсем!
Астахов замер, словно налетел с размаху на невидимую стену. Он переводил ошарашенный взгляд с непреклонного Воронцова на Ростова, который лишь согласно кивнул, подтверждая слова генерала.
— Вы не управляете им? — удивленно, почти по слогам воскликнул Астахов, и в его голосе прозвучало неподдельное недоверие. — Ты сам-то понял, что сказал, Саша⁈ Вы! Два столпа, старейшие роды, опытные интриганы… где вы, и где этот мальчишка! Вчерашний студент, безродный инженер! Вы хотите сказать, что он вертит вами, а не вы им⁈
Патриархи лишь сочувственно переглянулись. В этом взгляде читалась снисходительность взрослых к ребенку, который не понимает очевидных законов физики.
— Все его решения останутся только с ним, — добавил Воронцов, чеканя каждое слово. — Он слушает советы, он принимает информацию, но решает все сам. И если Строганов сказал тебе «нет» сегодня в зале, значит, это «нет» окончательное.
— Давай начистоту, Гриша, — подал голос Ростов, его трость глухо стукнула о ковер. Старый лис прищурился, просвечивая Астахова насквозь. — Ты хочешь влезть в оружейную авантюру, верно? Увидел золотые горы в китайском контракте и понял, что твои серебряные рудники скоро превратятся в тыкву по сравнению с нашими прибылями.
— Допустим, — хмуро кивнул Астахов, не желая полностью раскрывать карты, но понимая, что отпираться глупо. — Это выгодное дело. А мы, уральские, всегда открыты к взаимовыгодному партнерству. Мои мощности…
— Но это всего лишь чушь и ширма, прикрытие для твоих истинных целей, — безжалостно продолжил Ростов, обрывая его на полуслове. Князь подался вперед, и его старческий, но удивительно мощный голос заполнил кабинет. — Ты, за счет мальчишки, хочешь приблизиться к Наследнику. Тебе плевать на пулеметы и дирижабли, Гриша. Тебе нужен доступ в Зимний, куда тебе, с твоей репутацией хапуги, путь заказан. Ты решил, что Строганов, это удобный мостик, по которому ты въедешь в доверие к будущему Императору.