Страница 51 из 73
Глава 12
Музыка штраусовского вальса, еще недавно казавшаяся князю Григорию Алексеевичу Астахову торжественным гимном его собственному величию, теперь раздражала до зубовного скрежета. Оркестр выводил идеальные ноты, пары кружились по зеркальному паркету, шампанское лилось рекой, но для хозяина дворца этот праздник превратился в изощренную пытку.
Князь Астахов стоял в тени массивной мраморной колонны, тяжело опираясь на трость с набалдашником в виде серебряной медвежьей головы, и с набыченным видом наблюдал за развернувшейся перед ним катастрофой. Вся его подготовка, весь этот грандиозный спектакль, стоивший астрономических сумм, пошел прахом из-за пары фраз и одной вовремя подошедшей девчонки.
Он выхватил с проплывавшего мимо серебряного подноса, который услужливо держал замерший лакей, бокал с шампанским. Жидкость плеснула на пальцы, но князь даже не заметил этого, одним глотком осушив бокал и чуть не раздавив хрупкий хрусталь в кулаке.
Там, в центре зала, где сейчас должна была разворачиваться изящная капитуляция молодого барона перед очарованием астаховских дочерей, царила совершенно иная атмосфера. Рыжая бестия Ростова и жена Строганова, Елена Воронцова, щебетали так, словно были лучшими подругами с пеленок, полностью перекрыв кислород любым поползновениям со стороны. Астаховские дочери, униженные и растерянные, жались к стенам, понимая, что их только что публично вышвырнули с доски.
Но больше всего князя бесил сам Строганов. Этот выскочка, купеческий сынок, который еще вчера должен был кланяться при одном упоминании древних фамилий, вел себя так, будто именно он был здесь хозяином. Никакой заискивающей улыбки, никакого пиетета перед титулами. Барон стоял, расправив плечи, излучая спокойную уверенность человека, который знает, что обладает реальной силой. Он явно не соответствовал своему скромному баронскому титулу ни на грамм. Это был взгляд не просителя, а равноправного партнера. Нет, даже хуже! Взгляд того, кто диктует условия.
Астахов перевел тяжелый взгляд на жену Строганова. Елена вела себя совершенно не так, как предсказывали аналитики и помощники князя. Те в один голос твердили, что молодая жена ревнива, нестабильна, склонна к истерикам и легко поддается чужому влиянию. Астахов потратил немало ресурсов, чтобы через «старых подруг» Елены капать ей яд в уши, раскачивая лодку недавнего брака. Князь надеялся, что на балу баронесса сорвется, устроит сцену или, по крайней мере, будет сидеть в углу с кислой миной, давая возможность его дочерям взять инициативу в свои руки.
Как же жестоко они просчитались.
С одной стороны, Строганова демонстрировала полную отстраненность от местного высшего общества. Она смотрела сквозь тех самых «подруг», которые еще пару месяцев назад вхожи были в ее дом. Эти засланные казачки теперь жались по углам, боясь даже встретиться с ней взглядом, потому что глаза баронессы обещали не просто светскую опалу, а серьезные неприятности. С другой стороны, она вела подчеркнуто теплые, живые разговоры с избранными, с теми, кого ее муж счел нужным допустить в ближний круг. И попасть в этот новый, закрытый список оказалось проблематичнее, чем пробиться на личную аудиенцию к Императору.
Князь скрипнул зубами. Означало это только одно: молодые либо каким-то чудом разобрались в своих отношениях сами, перешагнув через расставленные ловушки, либо, что вероятнее, Воронцовы сделали дочери такое серьезное внутрисемейное внушение, от которого у нее разом прочистились мозги. Теперь это была не истеричная девчонка, а боевая подруга, надежно прикрывающая тылы супруга в светском серпентарии.
Но корень проблемы крылся не в Елене. Он крылся в том колоссальном, почти пугающем фундаменте, на который опирался этот мальчишка. Астахов не был дураком. Князь понимал, что за наглостью Строганова стоит не только гениальный ум инженера и поддержка двух старых патриархов, Воронцова и Ростова. Поддержка извне была поистине титанической. А после того, как по столице поползли, и подтвердились, слухи о беспрецедентном контракте на перевооружение китайских дивизий, пространства для фантазий почти не осталось.
Наследник…
Князь зажмурился, и перед его внутренним взором пронеслись картины того, что могло бы быть. Имея выход на императорскую семью, Астахов мог бы развернуться так, что вся Уральская промышленная группировка стала бы некоронованными правителями экономики Империи. Но двор относился к нему настороженно. Слишком много амбиций, слишком много жадности. А вот этот Строганов, безродный инженер, легко, словно играючи, пробил эту глухую плотину отчуждения и теперь пил чай в кабинетах, куда Астахова не пустили бы и на порог.
Открыв глаза, князь посмотрел в сторону огромного французского окна. Там, в своей привычной манере, расположились те, кто сегодня праздновал триумф. Старые волки: граф Александр Воронцов и князь Игорь Ростов. Они стояли в кругу нескольких генералов и с видом полного, безмятежного спокойствия потягивали коньяк.
Астахов, тяжело опираясь на трость, направился к ним. Его раздражение достигло той точки кипения, когда светские условности начинают трещать по швам. Подойдя ближе, он услышал обрывки разговора. Остальные генералы, прекрасно понимая политический расклад и откровенно угорая с ситуации, почти в открытую подыгрывали патриархам.
— Вы только представьте, господа, — вещал пухлый генерал от инфантерии, покручивая ус, — какие перспективы открывают эти новые сплавы! Барон Строганов совершил невозможное. Говорят, себестоимость производства снижается на треть, а прочность брони возрастает вдвое!
— И это не говоря уже о логистике, — подхватил другой, с нашивками интендантского ведомства, бросая лукавый взгляд на подходящего Астахова. — Урал, конечно, становой хребет Империи, но то, что делает барон на своих верфях, это же золотая жила! Могу лишь гадать, сколько миллионов принесет казне этот китайский контракт. А сколько осядет в карманах консорциума…
Ростов и Воронцов держали морду ящиком, будто бы ничего не происходило. Оба вежливо кивали, благосклонно принимая комплименты в адрес своего зятя и партнера, но в глазах плясали откровенно издевательские огоньки. Они видели приближающегося Астахова и наслаждались его мучениями.
— Григорий Алексеевич! — Ростов первым обозначил внимание, подняв бокал. — Присоединяйтесь! Мы тут как раз обсуждаем, как технологии меняют ландшафт. Удивительное время, не находите?