Страница 45 из 73
— А вот эти «московские», Шереметевы и Трубецкие. У них своя игра, не лезут в промышленность, их сила, это земля и политическое влияние при дворе. Они будут давить не деньгами, а связями. Предлагать покровительство, решение проблем с бюрократией в обмен на… ну, ты понимаешь.
Елена говорила, а я слушал и кивал. Она за десять минут разложила по полочкам весь сложный пасьянс петербургского высшего света, который для меня все еще был просто набором непонятных фамилий. Она видела за каждым приглашением не просто бал или раут, а целую стратегию, интересы кланов, скрытые союзы и давнюю вражду.
— И что ты предлагаешь? — спросил, когда супруга закончила свой анализ. — Сжечь все это в камине и запереться в нашем поместье, превратив его в осажденную крепость?
— Нельзя, — она покачала головой. — Это будет воспринято как оскорбление и слабость. И тогда они начнут давить еще сильнее, но уже по-другому. Через твоих партнеров и министерства. Нет, прятаться точно не вариант.
Елена встала, подошла ко мне и села на подлокотник кресла, взяв мою чашку с чаем.
— Мы должны принять вызов, Кирилл, должны пойти на эти балы.
— Но мы не можем пойти ко всем, — продолжила она деловым тоном. — Нужно выбрать несколько ключевых мероприятий. Тех, где будут все, где наше появление произведет максимальный эффект.
Она вернулась к своей «карте боевых действий» на полу.
— Астаховы, однозначно да. Это будет первый большой бал сезона. Там соберутся все «промышленники». Наше появление там будет как пощечина для Лиманского и его компании. Мы покажем, что не боимся их и готовы играть на этом поле в команде их противников.
— Хорошо, — согласился с женой. — Кто еще?
— Юсуповы, у этих будут все «придворные». И, скорее всего, кто-то из великих князей. Появиться там, значит продемонстрировать свою лояльность Империи и заручиться поддержкой на самом верху.
— Логично.
— И, пожалуй, хватит для начала, — она отложила остальные приглашения. — Два выхода в свет за месяц. Этого достаточно, чтобы заявить о себе, но не слишком много, чтобы это выглядело так, будто мы ищем их расположения.
Она снова посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел легкую неуверенность.
— Только Кирилл, я… я не знаю, как себя вести. Что говорить. Как… как защитить тебя от них.
Я улыбнулся и притянул ее к себе.
— Тебе не нужно меня защищать, Лен. Тебе нужно быть рядом, этого достаточно.
— Хорошо, — выдохнула жена, и плечи ее расправились. — Я поняла, тогда нужно готовиться. Платья, драгоценности… Нужно, чтобы наш выход произвел фурор. Чтобы все ахнули.
— Поверь, как раз с этим проблем не будет, — усмехнулся я. — Завтра к тебе приедет лучший ювелир столицы и лучший кутюрье. И кое-кто еще с верфи…
— И еще одно, Кирилл, — сказала Елена уже серьезно. — На этих балах тебе придется танцевать. Не только со мной. С дочерьми хозяев, с женами влиятельных людей, это правила игры. Все как в тот вечер, когда мы были курсантами, только ставки другие.
— Постараюсь, — вздохнул в ответ. Танцы были для меня еще страшнее, чем рукопашная схватка.
— Не постарайся, а сделай, — она погрозила мне пальцем. — Я буду рядом. И если увижу, что какая-нибудь наглая девица пытается перейти границы, я…
Она не закончила, но я и так понял, что она что-нибудь придумает. Я смотрел на свою жену, на эту внезапно повзрослевшую, сильную и опасную женщину, и чувствовал безмерную благодарность и облегчение. Я был не один в этой войне. Рядом со мной был надежный личный фельдмаршал по светским баталиям.
— Ну что, — улыбнулся я, поднимаясь с кресла. — Кого осчастливим своим появлением в первую очередь? Астаховых, говоришь? Отлично. Передадим привет «уральским», пусть готовятся.
Бал, который закатывал в своем петербургском дворце князь Астахов, даже по меркам расточительной столицы был событием из ряда вон выходящим. Это была неприкрытая и наглая демонстрация богатства и власти. Князь, контролировавший почти все серебряные рудники Урала, решил, видимо, показать всему свету, что его состояние лишь немногим меньше самой императорской семьи.
Дворец на Английской набережной сиял, как рождественская елка. Тысячи пылевых светильников в хрустальных люстрах заливали залы ослепительным светом, отражаясь в зеркалах, паркете, бриллиантах гостей. Воздух был густым от ароматов французских духов и дорогих сигар. Оркестр Венской оперы, выписанный за баснословные деньги, играл вальсы Штрауса. Лакеи в напудренных париках и ливреях, расшитых серебром, бесшумно скользили среди гостей, разнося шампанское и экзотические закуски.
Каждый гость, каждая деталь интерьера, даже каждый завиток на лепнине под потолком кричал и вопил о деньгах. Огромных, неприличных, почти немыслимых деньгах. Сам князь Астахов, невысокий, полный мужчина с лицом хитрой лисы, встречал гостей лично у входа в бальный зал. Он был в парадном мундире, усыпанном орденами, и от него даже пахло самодовольством. Князь отыгрывал роль радушного хозяина, но на самом деле он был аукционистом, выставившим на торги самый ценный лот, своих трех дочерей. И он ждал главного покупателя…
Все шло своим чередом. Гости пили шампанское, обменивались сплетнями, слепли от блеска бриллиантов и «великолепия» хозяина. Дамы обсуждали наряды соперниц, мужчины последние биржевые новости и политические слухи. Но под всей этой мишурой скрывалось напряженное ожидание хозяина, который ждал одного человека.
Его возможное появление было главной интригой вечера. Приедет ли? Осмелится ли молодой барон, этот «промышленный нувориш», появиться в самом сердце старой аристократии после всех скандалов, которые сопровождали его имя в последнее время? Особенно после Иркустка…
Князь Астахов, несмотря на свою показную расслабленность, нервничал. Он уже трижды посылал своего помощника на улицу, посмотреть, не подъехала ли машина барона. Время шло, а Строганова все не было. Гости начали перешептываться.
— Похоже, мальчишка струсил, — ядовито прошипела на ухо княгине Юсуповой старая графиня Адлерберг. — Понял, что это не его уровень.
— Или его просто не отпустила жена, — хихикнула в ответ Юсупова. — Говорят, эта Воронцова после свадьбы превратилась в настоящую мегеру. Держит его на коротком поводке.
К Астахову подошла его старшая супруга, княгиня Варвара, женщина властная и амбициозная. Она одарила дежурной улыбкой очередных гостей и, улучив момент, когда рядом никого не было, тихо сказала мужу: