Страница 44 из 73
— То, что ты делаешь здесь, — он обвел рукой цех, — важнее любых личных обид. Ты создаешь будущее армии, будущее Империи. И ты не имеешь права рисковать этим будущим, ввязываясь в уличные разборки. Твоя жизнь, Кирилл, больше тебе не принадлежит. Смирись с этим.
Я снова кивал, соглашался и обещал быть благоразумнее. Я понимал эту логику, оба мыслили, как бизнесмены и государственники, для которых я был уникальным, незаменимым ресурсом. А я… я просто не мог позволить, чтобы какая-то мразь угрожала моему отцу. И если для этого нужно было лично прилететь и вырезать целый город, я бы сделал это снова, не раздумывая. Но спорить с ними было бесполезно.
Так прошла неделя. В визитах, разговорах, обещаниях и подготовке к реализации «китайского проекта», работа кипела. Мои инженеры, совместно со специалистами Ростова и Воронцова, готовили техническую документацию для модернизации заводов. Юристы корпели над текстом контракта, вписывая в него такие кабальные условия для китайской стороны, что мне становилось их немного жаль. Логисты выстраивали сложнейшие цепочки поставок, связывая воедино десятки предприятий по всей стране.
На очередном таком совещании на верфи, когда мы с Воронцовым обсуждали номенклатуру первой партии вооружения для китайских дивизий, он вдруг, посреди разговора, замолчал, достав свой коммуникатор. Затем посмотрел на меня как-то странно, с загадочной усмешкой, и произнес:
— Кстати, Кирилл, готовься. Скоро начнется вторая фаза сражения.
— В каком смысле? — не понял я. — Мы же вроде договорились, что я больше не…
— Я не об этом, — генерал махнул рукой. — Та, другая война, уже закончилась, ты победил. Начинается новая. Гораздо более сложная и изматывающая…
И, не говоря больше ни слова, он поднялся, сославшись на срочные дела в министерстве, и быстро ушел, оставив меня в полном недоумении. Что за «вторая фаза»? О чем он говорил? Я пытался прокрутить в голове варианты. Новая атака со стороны конкурентов? Политические интриги в Военном совете? Проблемы с китайской стороной? Ничего не подходило. Весь остаток дня я провел как на иголках. Загадочные слова тестя не выходили из головы. Алиса тоже не смогла помочь.
—
Никаких данных, хозяин__,
— развела руками ее аватарка-аналитик. —
Финансовые потоки стабильны, информационное поле спокойно. Никаких признаков готовящейся атаки. Возможно, генерал просто неудачно пошутил?
Но я знал Воронцова. Он не шутил такими вещами.
Разгадка пришла вечером, когда я уставший вернулся домой. Я ожидал увидеть тихий семейный ужин, спокойный разговор с Еленой. Но вместо этого меня встретила жена с совершенно ошалевшим взглядом. Супруга стояла посреди гостиной, и у ее ног была разложена целая гора приглашений.
Я замер на пороге, это была не просто кипа, это был натуральный разноцветный сугроб. Десятки, если не сотни, роскошных конвертов из тисненой бумаги, с гербами, скрепленные восковыми печатями. Они были повсюду: на столе, на диване, на полу.
— Кирилл… — прошептала Елена, поднимая на меня полные ужаса глаза. В руках она держала пачку самых красивых, самых дорогих приглашений. — Что это такое?
Она протянула мне одно. Толстый, кремового цвета картон, золотое тиснение. «Князь и княгиня Астаховы имеют честь пригласить барона и баронессу Строгановых на осенний бал…». Я взял другое. «Граф и графиня Юсуповы будут рады видеть вас на своем музыкальном вечере…». Третье, четвертое… Долгоруковы, Шереметевы, и так далее и так далее, вся верхушка петербургского света, все самые древние и влиятельные аристократические роды Империи вдруг, как по команде, решили пригласить меня к себе в гости.
И тут до меня дошло. Я посмотрел на этот бумажный шквал, на растерянное лицо жены, и в голове моей с кристальной ясностью прозвучали слова Воронцова: «Готовься ко второй фазе сражения». Так вот оно что! Первая фаза, силовая, закончилась моей безоговорочной победой. Мои конкуренты поняли, что на поле боя, в мире саботажа и бандитских налетов, им со мной не тягаться. И они перешли к плану «Б», сменили поле битвы. Вместо грязных переулков и промышленных зон, они перенесли войну на свою территорию. В сверкающие бальные залы, в уютные гостиные, в мир интриг, слухов и светских условностей. Они не могли победить меня силой, поэтому решили соблазнить. Опутать сетями связей, обязательств, династических браков.
«Охота на барона», которая до этого была стихийной и хаотичной, превратилась в организованную, хорошо спланированную светскую кампанию. И эти приглашения были повестками на новую войну, где оружием были не пули и клинки, а улыбки, комплименты и глубокие декольте. И я вдруг понял, что к этой войне я совершенно не готов. Единичный рывок Ростовой в мою жизнь был сродни дуэли рыцарей с открытым забралом, а сейчас все будет очень по-другому.
Я стоял посреди гостиной, заваленной этим бумажным снегопадом, и чувствовал себя полным идиотом. Я мог спланировать и провести войсковую операцию по зачистке целого города, но оказался абсолютно беспомощен перед грудой картона с золотым тиснением. Елена, видя мое растерянное лицо, кажется, немного пришла в себя. Ужас в ее глазах медленно сменялся интересом и вызовом. Супруга опустилась на ковер и принялась сортировать приглашения, раскладывая их на несколько стопок.
— Так… это мелочь, можно сразу в камин, — бормотала Елена себе под нос, откладывая в сторону приглашения от каких-то новоиспеченных баронов и захудалых графов. — Эти под вопросом. А вот это… — она взяла в руки самую внушительную стопку, — это уже серьезно.
Я молча прошел к камину, где уже потрескивали дрова, сел в свое любимое вольтеровское кресло и налил себе чаю. Просто сидел и смотрел, как моя жена превращается в боевого генерала, планирующего кампанию.
— Ты понимаешь, что это не просто так? — наконец, спросила Елена, не отрываясь от своего занятия. — Это уже не та вольная охота, когда девицы на выданье сами по себе пытались поймать тебя в свои сети.
— Понимаю, — кивнул, сделав морду ящиком. — В этот раз все будет по-взрослому. С танцами, цыганами и медведями.
— Именно! — жена подняла на меня глаза, и в них уже не было страха. — Вот, смотри, — она взяла два приглашения. — Князь Астахов, его бал в следующую пятницу. А ровно через неделю прием у графа Орлова-Чесменского. Они оба из «уральской» группировки, контролируют металлургию, действуют сообща. Хотят заманить тебя, оценить, а потом, видимо, сделать предложение, от которого, по их мнению, нельзя будет отказаться.
Она взяла другую стопку.