Страница 35 из 73
Доклад третий: 'В Иркутске совершено нападение на обоз с медной рудой, принадлежащий купцу второй гильдии Гончарову.
Сидя в том же кабинете на Фурштатской, заговорщики потягивали коньяк и праздновали первую победу.
— Начало положено, господа, — тихо сказал Лиманский, разглядывая на свет свой бокал. — Мы перекрыли ему сталь, химию и медь. Его заводы и верфь встанут через неделю. Логистика нарушена. Сроки начинают гореть. Скоро наш юный барон забегает, как ошпаренный.
— Нужно усилить давление, — пробасил Оболенский. — Устроить еще пару аварий. Пусть почувствует настоящую блокаду!..
Первые тревожные нотки прозвучали через два дня. На стол Лиманскому лег новый пакет донесений. Граф лениво вскрыл его, ожидая очередных отчетов об успехах. Но то, что он прочел, заставило его нахмуриться.
Донесение первое, от человека Оболенского: «Движение на ветке Тула-Петербург восстановлено. Но сталь на заводы Ростова так и не поступила. По нашим данным, сразу после аварии груз был перенаправлен по другой, окружной ветке через Брянск и Смоленск. Задержка составила всего двенадцать часов. Более того, вчера на заводы Ростова прибыл дополнительный состав со сталью с Урала, с заводов Демидовых. Похоже, у Строганова был с ними резервный контракт».
Лиманский отложил лист. Очень странно. Демидовы были их конкурентами, с какой стати им помогать Строганову? Или… или он просто перекупил все, что у них было, предложив цену, от которой те не смогли отказаться?
Донесение второе, от людей фон Мекка: «Пожар в Риге не повлиял на работу предприятий Воронцова. Выяснилось, что сгоревший склад был лишь транзитным. Основная партия каучука и реагентов была доставлена морем не в Ригу, а в Кронштадт, где была немедленно перегружена на баржи и отправлена на заводы. Похоже, Строганов диверсифицировал поставки. Удар пришелся по пустому месту».
Граф почувствовал неприятный холодок. Диверсифицировал поставки? Это слово из лексикона биржевых спекулянтов резало слух. Так не поступали промышленники старой школы. Они десятилетиями работали с одними и теми же поставщиками, по одним и тем же маршрутам. А этот паренек этот действовал как-то иначе.
Самым тревожным было третье донесение, из Иркутска: «Нападение на обоз не возымело должного эффекта. Гончарову на следующий же день нанял другую артель и возобновил поставки под усиленной охраной. Но самое странное другое. По нашим сведениям, барон Строганов, вообще не использует эту медь в своем производстве. Он закупает ее в огромных количествах и просто складирует. Похоже, это была ложная цель, отвлекающий маневр, или есть закрытые производства, о которых мы пока не знаем».
Лиманский встал и подошел к окну. Картина складывалась очень неприятная. Их удары, такие точные и выверенные, как казалось, по началу, попадали в пустоту. Словно они сражались с призраком. Картель перекрывает один канал, у барона тут же открываются три новых.
Это было не похоже ни на что, с чем они сталкивались раньше. Их мир был миром жестких, иерархических структур. Завод, привязанный к руднику. Порт, привязанный к железной дороге. Один удар по ключевому узлу, и вся система рушилась. А система Строганова была другой, гибкой, распределенной и живой. Вечером состоялся экстренный сбор. Лица заговорщиков уже не светились самодовольством, в глазах читались откровенная растерянность.
— Он как будто знал! — Оболенский был вне себя. — Он знал, куда мы ударим! У него везде были запасные варианты! Резервные контракты, обходные пути, ложные цели! Как это возможно⁈ У него что, шпионы в наших кабинетах⁈
— Дело не в шпионах, Борис, — медленно произнес Лиманский, который за эти два дня, казалось, постарел еще на десять лет. — Дело в подходе. Мы мыслим, как генералы, планирующие одно большое сражение. А Строганов мыслит, как… я даже не знаю, кто. Как игрок в го, который ставит камни по всей доске, создавая десятки потенциальных угроз и вариантов. Его система полностью децентрализована и похожа на паутину. Ты рвешь одну нить, но вся паутина остается целой, и паук тут же плетет новую.
— Что за бред ты несешь, Петр! — рявкнул Оболенский. — Какая еще паутина⁈ Нужно просто ударить сильнее! Не по ниточке, а по самому пауку!
— И где он, этот паук? — ядовито спросил фон Мекк. — Верфь и все производства охраняется как Зимний дворец. Люди преданы ему почти до фанатизма. Мы пытались заслать туда агентуру, результат нулевой! Всех вычисляют чуть ли не в первый же день!
В кабинете снова воцарилась гнетущая тишина. Аристократы впервые столкнулись с противником, который играл не по их правилам, в игру, которую не понимали.
— Нужно эскалировать, — произнес Голицын, нарушив молчание. Его глаза горели холодной, мертвой ненавистью. — Хватит этих детских игр с поджогами и авариями. Нужна кровь, настоящая! Нужно ударить так, чтобы он понял, что мы не шутим. Найти его самое больное место и ударить туда.
Все посмотрели на него. И поняли, о чем он говорит. Удар должен был быть не по заводам и складам, а по его людям.
Решение об эскалации было принято, атмосфера в кабинете Лиманского изменилась. Исчезла растерянность, на ее место пришла расчетливая жестокость.
— Хорошо, — кивнул Лиманский, принимая новую реальность. — Кровь так кровь. Но бить нужно наверняка. Не по мелкой сошке, не по рабочим. Это его не проймет, нужен удар по ключевой фигуре. По кому-то из его ближайшего окружения.
— Его заместитель, этот Грушин, — предложил Оболенский. — Говорят, он его правая рука.
— Слишком мелко, — отрезал Голицын. — Такого, как Грушин, он найдет десяток. Нужно бить по тем, кого нельзя заменить. По его старым, верным псам.
И взгляд его остановился на Шувалове. Граф понял, что настало время использовать главный козырь.
— Есть один человек, — медленно произнес Шувалов. — Его зовут Матвеев. Бывший сержант, был его подчиненным в Корпусе. Сейчас служит начальник службы безопасности Строганова. Его личный цербер, почти тень.
— Отлично, — кивнул Лиманский. — Как его достать?
— Непросто, — признал Шувалов. — Матвеев почти никогда не покидает вверенные территории или поместья. Но у нас есть информация. Раз в неделю, по четвергам, лично ездит в город, в одно и то же место. Это кадетская школа где учатся сироты.
План был циничен и прост, устроить засаду на обратном пути. Инсценировать ограбление, в ходе которого Матвеев будет «случайно» убит.