Страница 36 из 73
Для этой работы Лиманский привлек одну из самых отмороженных банд в Петербурге, банду Хромого. Эти ребята специализировались на вооруженных налетах и не боялись крови. За приличную сумму были готовы на все.
В назначенный четверг, серый и дождливый, все было готово. Десяток боевиков Хромого, вооруженных не только револьверами и винтовками, заняли позицию в переулке, через который пролегал маршрут Матвеева.
Хромой, одноглазый верзила с изуродованной ногой, лично руководил операцией, ему хотелось посмотреть, за кого отвалили столько денег, плюс проконтролировать дело, хоть и был уверен в успехе. Простой сержант, пусть и ветеран, против десятка его головорезов? Шансов никаких.
Сигнал поступил от наблюдателя, сидевшего в чайной на углу. Темно-зеленый, личный автомобиль Матвеева, свернул в переулок.
— Пошли! — рявкнул Хромой, и его люди, натягивая на лица маски, высыпали на улицу.
Две телеги, груженые ящиками, перегородили проезд с обеих сторон. Машина Матвеева была в ловушке. Боевики, укрываясь за мусорными баками и углами зданий, взяли автомобиль на прицел.
Машина остановилась. Несколько секунд ничего не происходило.
— Выходи, фраер! — заорал один из бандитов, для острастки дав выстрелов в воздух. — Выходи, а то нашпигуем свинцом!
Дверь машины медленно открылась. Но из нее вышел не испуганный водитель с поднятыми руками. На мокрый асфальт шагнул не один, а сразу четверо здоровых мужиков в одинаковых, неприметных плащах, из-под которых виднелись бронежилеты. Лица их были спокойны и сосредоточены. Один из них, коренастый, с лицом, похожим на обтесанный гранит, был сам Матвеев.
— Какого хрена⁈ — прошипел Хромой, понимая, что что-то пошло не так. Откуда взялись еще трое?
Но времени на раздумья у него не было. Потому что в следующую секунду начался ад. Люди Строганова не стали ждать, открыв огонь первыми. Короткие, прицельные очереди из автоматического оружия, которые бандиты видели впервые в жизни, буквально разрывали их укрытия.
Первый боевик, тот, что стрелял в воздух, вскрикнул и рухнул, схватившись за пробитую грудь. Второй, пытавшийся метнуть гранату, был срезан очередью, не успев послать гостинец. Граната взорвалась у него в руках, хорошо задев двух его подельников.
Бандиты, еще минуту назад уверенные в своей безнаказанности, в панике открыли ответный огонь. Но пули бессильно увязали в бронежилетах, либо уходили в молоко. Люди Строганова быстро двигались, перекатываясь от укрытия к укрытию, поливая бандитов свинцом с разных направлений.
Хромой, поняв, что они попали в мясорубку, заорал своим:
— Валим!
Но уходить было уже некуда. С обеих сторон переулка, отрезая пути к отступлению, появились еще две группы по восемь человек в таких же темных плащах. Они бесшумно выросли из теней подворотен. Бойцы Хромого оказалась под перекрестным огнем. Люди Строганова не брали пленных, хладнокровно добивая раненых.
Хромой, раненный в здоровую ногу, пытался уползти за груду мусора. Но на его пути вырос Матвеев. Сержант молча смотрел на бандита сверху вниз, и в его глазах не было ни злости, ни жалости.
— Кто послал? — голос Матвеева был спокоен до жути.
— Пошел ты… — прохрипел Хромой, пытаясь дотянуться до своего револьвера.
Матвеев не стал спрашивать дважды. Короткая очередь прервала жизнь отморозка. Через пять минут все было кончено. В переулке, залитом дождем и кровью, лежало десять трупов.
А в кабинете графа Лиманского в этот вечер царила гробовая тишина. На столе перед ним лежал один-единственный лист бумаги. Короткое донесение от его человека в полиции о том, что Хромой мертв.
Буря, которую я невольно спровоцировал, улеглась так же внезапно, как и началась. После тотального уничтожения Хромого и его людей в том грязном переулке, вся подрывная деятельность моих «конкурентов» сошла на нет. Аварии на железных дорогах прекратились, склады перестали гореть, а мелкий криминал, почуяв запах большой крови, забился по своим норам и боялся высунуть нос. Наступило затишье, то самое обманчивое спокойствие в центре урагана, когда кажется, что все закончилось, но ты знаешь, что это лишь передышка перед новой, еще более яростной волной.
Я воспользовался этой передышкой на полную. Вернулся в Академию, с головой погрузившись в работу своего нового факультета. Моя «адская» программа обучения давала плоды. Из сотни с лишним курсантов, изначально зачисленных на факультет, осталось чуть больше тридцати. Но это были лучшие, закаленные бессонными ночами, сложнейшими задачами и моим постоянным прессингом, они превращались в настоящих специалистов, способных мыслить нестандартно и решать нерешаемое.
Я с удовольствием наблюдал за их ростом. Особенно за группой, которая сформировалась вокруг Натальи Ростовой. Эта рыжая бестия, невольный гений-шпион, оказалась еще и прирожденным лидером. Она не просто решала мои задачи сама, быстро организовала вокруг себя команду, где каждый отвечал за свое направление. Один был гением в «железе», другой в программировании, третья в криптоанализе. Вместе эта группа представляли собой мощный коллективный разум, способный штурмовать любые интеллектуальные бастионы, которые я перед ними возводил.
Наши с ней «встречи» в коридорах и аудиториях превратились в своего рода молчаливую дуэль. Мы общались исключительно в рамках устава, «майор Строганов», «курсантка Ростова». Никаких лишних слов, никаких личных тем. Но в каждом вопросе на лекции, в каждом решении, которое Ростова представляла, я чувствовал вызов. А в моем взгляде она, я уверен, читала ответ: «Неплохо, княжна. Но можно лучше». Это было странное, напряженное, но на удивление продуктивное противостояние.
Наладилась и семейная жизнь. Елена, найдя себя в работе на верфи, преобразилась. Исчезли истерики и ревность, на их место пришли уверенность в себе и спокойная усталость в конце рабочего дня. Наши вечера наполнились не скандалами, а обсуждением производственных планов, социальных программ для рабочих и ее новых идей по оптимизации кадровой политики. Или же тишиной, в который мы наслаждались друг другом.