Страница 34 из 73
Глава 8
Кабинет в особняке на Фурштатской улице был пропитан запахом власти. Густой аромат дорогого табака, выдержанного коньяка и старых денег смешивался с едва уловимым запахом нафталина, исходившим от тяжелых бархатных портьер. Здесь, в этом святилище старой аристократической промышленной мощи, собрался неофициальный «совет директоров» Оружейного картеля, те, чьи семьи на протяжении полутора веков «ковали меч Империи» и набивали собственные карманы.
Во главе стола из мореного дуба, заваленного картами, биржевыми сводками и пепельницами, сидел граф Петр Иванович Лиманский. Сухой, желчный старик с лицом, похожим на пергамент, но не потерявший остроты ума, он предпочитал действовать из тени. Граф не прощал обид, но месть его была блюдом, которое подавалось холодным, тщательно рассчитав каждый шаг. И сейчас граф был в ярости, но ярость его была холодной и тихой, как сибирский мороз.
— Итак, господа, — скрипучий голос, как несмазанная дверь, разрезал тишину. — Полагаю, все ознакомились с последними новостями. Наш молодой «друг» и коллега, барон Строганов, не получив контракт на перевооружение нашей армии, решил не отчаиваться. И теперь будет вооружать китайцев. За наш с вами счет, кстати говоря.
Граф обвел взглядом присутствующих. Граф Оболенский, владелец крупнейших сталелитейных заводов на Урале, массивный, багроволицый мужчина, тяжело дышал, его кулаки размером с небольшой арбуз лежали на столе. Барон фон Мекк, сухопарый прибалт, контролировавший большую часть химической промышленности в своем регионе, нервно теребил свою эспаньолку. Рядом с ним сидел князь Голицын-старший, чье лицо после гибели сына превратилось в неподвижную маску скорби и ненависти.
— Это неслыханно! — взорвался Оболенский, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули хрустальные бокалы. — Этот простолюдин и купеческий сынок! Мало того, что влез в наши дела, породнившись с Воронцовыми и Ростовыми, так теперь собирается отдать технологии желтолицым! Это государственная измена!
— Успокойтесь, Борис, — остановил его Лиманский. — Криком делу не поможешь. И не нужно путать «наши» технологии с «его». Строганов ни у кого ничего не крал. Но, к несчастью, варианты, предложенные молодым бароном оказалось, кхм, довольно эффективными.
— Эффективнее⁈ — взвился фон Мекк. — Да что он там мог создать⁈ Штампованные поделки для нищих! Наши винтовки, это произведения искусства! Точность, надежность, проверенная десятилетиями!
— Именно, барон, десятилетиями, — в голосе Шувалова прозвучал яд. — Наши винтовки хороши, спору нет. Чтобы стрелять по зулусам с мушкетами. Но мир изменился. И этот Строганов, как ни прискорбно, это понял раньше нас. А теперь, при поддержке Цесаревича, собирается устроить показательную порку на китайском полигоне. Вы понимаете, что будет, если этот план сработает?
В кабинете снова повисла тишина. Все понимали, если сто тысяч китайцев, вооруженных «штампованными поделками» Строганова, начнут громить японскую армию, это будет конец монополии и влияния, конец их мира. После такого триумфа Военный совет, под давлением Наследника, отдаст Строганову и его новым союзникам контракт на перевооружение всей русской армии. А старые роды останутся на обочине истории, со своими «произведениями искусства», которые больше никому не будут нужны.
— Мы не можем этого допустить, — произнес князь Голицын. Это были первые слова, которые он сказал за весь вечер. Его голос был лишен эмоций, но от него по коже пробегал мороз. — Этот выскочка уже отнял у меня сына. Я не позволю ему отнять у нас все остальное.
— И что вы предлагаете, князь? — Лиманский посмотрел на него с холодным любопытством. — Снова бросить ему вызов на дуэли? Боюсь, желающих после вашего Дмитрия больше не найдется.
Голицын даже не дрогнул.
— Я предлагаю перейти к другим аргументам. Если мы не можем больше давить в министерских кабинетах, значит, нужно сделать так, чтобы Строганов просто не смог выполнить этот китайский контракт.
В воздухе повисло невысказанное, но всем понятное слово: «война».
— Это опасно, — осторожно заметил фон Мекк. — За Строгановым стоят Воронцов и Ростов. И, что еще хуже, сам Наследник. Если нас поймают…
— А нас не поймают! — рявкнул Оболенский. — Кто будет искать? Местная полиция, купленная нами с потрохами? Или имперская безопасность, которая погрязла в делах с японскими шпионами? Мы просто создадим ему «непреодолимые трудности». Небольшая авария на железной дороге, доставляющей сырье на заводы Ростова. Случайный пожар на складе готовой продукции Воронцова. Забастовка рабочих, недовольных «нечеловеческими» условиями труда. Сотни мелких уколов, которые истощат этих доморощенных оружейников, заставят сорвать сроки.
План был прост и, на первый взгляд, эффективен. Патриархи были уверены в своих силах, в своей способности управлять этой огромной, неповоротливой страной через взятки, угрозы и старые связи.
— Хорошо, — Лиманский медленно кивнул, и его тонкие губы изогнулись в подобии улыбки. — Начнем. Борис, на тебе железная дорога, это твой профиль. Барон, вы займитесь «химией». Небольшой пожар на складе с горючими материалами у Воронцовых будет выглядеть очень естественно. Князь, — он повернулся к Голицыну, — а вы найдите в регионах самых голодных и злых шакалов. Мелкий криминал, который не побоится показать зубы. Пусть начнут «кошмарить» поставщиков Строганова. Создайте правильную атмосферу страха и хаоса.
Он поднял свой бокал с коньяком.
— За успех нашего дела, господа.
Первые доклады, которые легли на стол графа Лиманского через три дня, были полны оптимизма. Операция «Удушение», как ее в шутку окрестил князь Оболенский, проходила успешно.
Доклад первый: «На перегоне Тула-Петербург сошел с рельсов товарный состав. По предварительным данным, из-за просадки грунта под железнодорожным полотном. Движение парализовано минимум на двое суток. В составе находилось двадцать вагонов с высокопрочной сталью для заводов князя Ростова». Оболенский ухмылялся, читая донесение своего человека. Просадка грунта была организована парой умелых взрывников и ящиком водки для стрелочника. Просто, дешево и эффективно.
Доклад второй: «В порту Риги произошел пожар на складах, арендованных структурами графа Воронцова. Сгорело около пятидесяти тонн каучука и химических реагентов, закупленных в Германии. Причина возгорания — неосторожное обращение с огнем со стороны портовых рабочих. Ведется следствие».