Страница 17 из 73
Он говорил это тихо, почти по-отечески. Но я чувствовал, что эта «экскурсия» будет для меня страшнее любого боя.
— Хорошо, — кивнул в ответ, чувствуя, как во рту пересохло. — Я готов в любое время.
На следующий день, ровно в десять утра, к воротам моей верфи подкатил неприметный темно-серый «Руссо-Балт» без каких-либо опознавательных знаков. Не бронированный монстр из моего кортежа, и не роскошный лимузин, на которых передвигались патриархи, а обычный, серийный автомобиль, какие сотнями сновали по улицам Петербурга. За рулем сидел человек в штатском, с незапоминающимся лицом и пустыми глазами отставного сотрудника охранки. На заднем сиденье, в таком же неброском пальто, сидел генерал Воронцов.
Я вышел из проходной, одетый в простой, но добротный гражданский костюм. Никакой формы, никаких знаков различия. Сегодня я просто любопытствующим гражданским, которого влиятельный родственник решил сводить на «экскурсию».
— Садитесь, Кирилл Андреевич, — кивнул мне Воронцов, когда я открыл дверь.
Я сел рядом. В салоне пахло старой кожей и табаком. Никаких встроенных баров или мультимедийных систем. Просто функциональный, утилитарный автомобиль. Транспорт, чтобы добраться из точки А в точку Б, не привлекая лишнего внимания.
Машина плавно тронулась и влилась в утренний поток. Мы ехали молча. Воронцов смотрел в окно на проплывающие мимо дома, и его лицо было непроницаемым. Он не пытался начать разговор, не пытался подготовить меня к тому, что я увижу. Он просто вез меня навстречу реальности, как везут приговоренного к месту казни.
Я тоже молчал, но внутри все гудело от напряжения. Вчерашняя уверенность, подкрепленная коньяком и успешными переговорами, испарилась без следа. Я чувствовал себя курсантом перед первым боевым выходом. Неизвестность пугала. Что я там увижу? Что такого страшного может быть в обычной пехотной части, что заставило вчера так помрачнеть боевого генерала?
Я пытался анализировать, строить предположения. Ну, да, скорее всего, у них не самое новое оружие. Возможно, проблемы с питанием или обмундированием. Я был готов к этому. В моем прошлом мире армия тоже не всегда блистала идеальным снабжением. Но то, с каким выражением лица Воронцов говорил об этом, наводило на мысль, что я даже близко не представляю масштабов катастрофы.
Алиса, почувствовав мое состояние, попыталась было вмешаться.
—
Кирилл, уровень кортизола повышен. Может, просканировать пункт назначения? Собрать предварительную информацию?
—
Отставить
, — мысленно оборвал хвостатую. —
Никакой предварительной информации. Хочу увидеть все так, как есть. Чистый эксперимент.
—
Как скажешь, хозяин. Но рекомендую приготовить пару ампул успокоительного. Интуиция подсказывает, они тебе понадобятся.
Машина, миновав шумные центральные проспекты, свернула на окраину. Пышные фасады доходных домов сменились серыми, унылыми коробками рабочих казарм. Воздух стал гуще, в нем появился запах угольного дыма, которым топились бесчисленные фабрики и заводы. Мы ехали по разбитой, вымощенной грубым булыжником дороге. Машину трясло, и эта тряска лишь усиливала внутренний дискомфорт.
Наконец, мы подъехали к длинному серому забору с колючей проволокой поверху. За ним виднелись такие же серые, облупленные трехэтажные здания казарм. КПП представлял собой ветхую деревянную будку, из которой на шум машины высунулся заспанный усатый вахтер в форме, которая, казалось, была старше его самого.
Он было открыл рот, чтобы что-то грозно крикнуть, но наш водитель, не говоря ни слова, просто молча показал ему какой-то жетон. Вахтер мгновенно сдулся, вытянулся по струнке и, козырнув, бросился открывать скрипучие ворота. Мы въехали на территорию полка. И я сразу понял, что попал в другой мир. И хуже того, в другую эпоху.
Плац, огромный и немощеный, после вчерашнего дождя превратился в грязное месиво. По нему, с трудом переставляя ноги в раскисших сапогах, маршировала рота солдат. Их было человек сто, и они представляли собой удручающее зрелище. Серые, застиранные до блеклости гимнастерки, мешковатые штаны, заправленные в стоптанные сапоги. На плечах они несли винтовки, и даже с расстояния я узнал их, легендарные трехлинейки. Сейчас, в мире дирижаблей и Кинетиков, это выглядело дико. И тут до меня дошло, что я ведь ни разу не поинтересовался соотношением тех или иных образцов оружия в армии. Трехлинейками в ведомостях, которые я изучал назывались полуавтоматические карабины. Но я никак не ожидал увидеть мосинку, как основной рабочий инструмент!
Машина остановилась у штабного здания, такого же серого и унылого, как и все вокруг. Мы вышли из машины, к нам уже спешил невысокий, суетливый капитан, видимо, дежурный по части. Увидев Воронцова, он на секунду замер, потом его глаза округлились, и капитан бросился к нам, пытаясь на ходу застегнуть все пуговицы на кителе.
— Ваше сиятельство! Генерал Воронцов! Какая честь! — затараторил он, козыряя и пытаясь угадать цель нашего визита. — Мы не ждали… Проверка?
— Успокойтесь, капитан, — устало махнул рукой Воронцов. — Не проверка. Так, частный визит. Хотим посмотреть, как служба идет. Проведите нас куда-нибудь. В казармы, например.
— В казармы? — капитан растерялся еще больше. — Но… ваше сиятельство, у нас там… не прибрано…
— Тем лучше, — отрезал Воронцов. — Ведите, капитан. И без лишней суеты.
Мы вошли в ближайшую казарму. И я понял, что имел в виду капитан, говоря «не прибрано». Помещение было огромным и мрачным. Двухъярусные железные кровати, грубо сколоченные тумбочки, тусклые лампочки под потолком. На кроватях сидели и лежали солдаты, свободные от занятий. Они смотрели на нас с тупым, безразличным любопытством, как смотрят на зашедших в коровник чужаков. Молодые парни, лет по восемнадцать-двадцать, но в их глазах не было ни молодости, ни задора. Только усталость и апатия.
— Ваше сиятельство, может, лучше в офицерское собрание? — не сдавался капитан, пытаясь увести нас из этого убожества. — Я прикажу самовар поставить, пироги…
— Молчать, капитан, — оборвал его Воронцов. Он медленно шел вдоль строя кроватей, и я видел, как на его лице застывает печальная маска. Старый генерал видел все это не раз, и зрелище все равно било по нервам.