Страница 5 из 78
— А теперь, — Барятинский снова усмехнулся, но усмешка была злой, — они решили убрать тебя. Изящно, чужими руками. Подставить под японцев на каком-то забытом богом острове. Идеальный план! Никаких следов, никаких свидетелей. Просто несчастный случай на учениях.
Он посмотрел на меня в упор.
— Поэтому, Кирилл, я тебе и здесь и на острове помочь ничем не смогу. Мое прямое вмешательство, это именно то, чего от меня ждут. Это будет означать открытую войну между Корпусом и определенными кругами в Генштабе. Скандал, который дойдет до самого Императора. И в условиях надвигающейся войны с Японией это будет расценено со всеми вытекающими. Меня снимут с должности, и вся игра на Дальнем Востоке закончится, так и не начавшись.
Я молчал, картина вырисовылась безрадостная.
— Но, — князь хитро прищурился, — это не значит, что я оставлю тебя совсем одного. У меня тут завалялось несколько «Валькирий». Я могу сдать их тебе в аренду по цене новых только со стапелей. Хочу потом посмотреть на морду лица Скобелева, когда он увидит счет. Но для этого тебе надо выжить, Кирилл.
Я не выдержал и рассмеялся. Даже в такой ситуации этот старый лис умудрялся думать о выгоде.
— Сколько у меня времени? — спросил, становясь снова серьезным.
— Твой конвой, — Арсеньев подошел к карте и указал на точку где-то посреди Сибири, — «сломался». Что-то с двигателями, какая досада. Команда техников и запчасти прибудут туда не раньше, чем через двое суток. Старый хлам, который они тебе выделили, сыграл против них. Еще сутки на перелет до Курил и часов двенадцать на отдых перед операцией. Итого, у тебя есть примерно трое суток.
Трое суток, чтобы превратить сборище деморализованных штрафников в боеспособное подразделение. Задача казалась невыполнимой.
— Этого мало, — вздохнул в ответ.
— Это все, что у нас есть, — развел руками Барятинский. — Но зная тебя, ты и за это время успеешь устроить им ад.
— Благодарю за информацию, Ваше Сиятельство. И за «аренду». Я думаю, этого хватит, чтобы подготовить достойный прием. — встал со своего места.
Я посмотрел на Арсеньева, в его глазах я видел тревогу, но и надежду на положительный исход.
— Иди, капитан, — кивнул мне князь. — Твои барашки уже, наверное, заждались своего пастуха. Пора стричь.
Он протянул мне руку, и я крепко ее пожал. Его рукопожатие было сухим и сильным.
— И помни, Кирилл, — сказал он мне на прощание, его голос стал тихим и серьезным. — Вернись живым здесь и сейчас. Ты нужен Империи.
* * *
Они простояли на бетонном поле аэродрома почти час, не меньше. Время тянулось мучительно долго. После того как князь Барятинский увел командира в штаб, их окружили хмурые бойцы в форме Особого Корпуса и, не говоря ни слова, просто стояли, молча наблюдая за ними. Это молчание было хуже любых криков. Воробей и его товарищи по несчастью чувствовали себя заключенными в тюремном дворе, которых вывели на прогулку перед казнью.
Они перешептывались, строя самые дикие предположения.
— Все, это конец, — бормотал Сизов, его глаза испуганно бегали. — Сейчас нас всех в расход пустят. За самоволку.
— Да какая самоволка, — огрызнулся на него Федорыч, — Это ж командир курс сменил. Видал, как его князь встретил? Как родного сына.
— Вот именно! — подхватил кто-то еще. — Командира-то, может, и простят. А нас? Мы ж для них мусор. Расстреляют, и скажут, что так и было.
Паника, до этого сдерживаемая шоком, начала медленно, как ядовитый туман, расползаться по рядам. Люди начали беспокойно переминаться с ноги на ногу, оглядываться по сторонам, словно ища пути к отступлению. Но отступать было некуда. Вокруг стояла стена из равнодушных, вооруженных до зубов солдат Корпуса.
В этот момент в небе послышался нарастающий гул. Все как по команде подняли головы. Из-за низких, серых облаков показался силуэт огромного транспортного дирижабля. Но это был не старый неуклюжий «Орел». Это был гигантский, современный корабль проекта «Атлант», один из тех, что строил сам Строганов на своей верфи. Его стремительный корпус был выкрашен в нейтральный серый цвет, но на бортах красовались огромные, ярко-красные кресты.
— Гуманитарка? — недоуменно протянул Федорыч. — Какого черта здесь делает Красный Крест?
Дирижабль, зависнув над аэродромом, начал снижение. Он сел на соседнюю полосу с ревом реверсивных двигателей, подняв тучи пыли и мелких камней. И тут же из его распахнутого брюха начали выкатываться большие, невзрачные контейнеры без какой-либо маркировки. Их было много, несколько десятков. Погрузчики, выехавшие из ближайшего ангара, подхватили их и начали свозить в одно место, выстраивая из них длинную стену прямо перед строем ошеломленных курсантов.
В этот момент из здания штаба вышел их командир Строганов. Он шел не спеша, уверенной, хозяйской походкой. За ним следовала целая свита офицеров Корпуса, включая полковника Арсеньева. Строганов остановился перед строем. Его лицо было спокойным и, как показалось Воробью, даже немного скучающим.
Он не стал произносить длинных речей. Просто включил свой персональный коммуникатор, и его голос, усиленный до оглушительной громкости, разнесся по всему аэродрому, заставив вздрогнуть даже чаек на крышах ангаров.
— Сводному батальону! — прогремел он, и от этого голоса, казалось, задрожал сам бетон под ногами. — Сдать академический хлам в утиль! Получить новое снаряжение! Выполнять!
Команда была настолько неожиданной, что несколько секунд все просто стояли, не двигаясь, пытаясь осознать услышанное. Сдать в утиль? Новое снаряжение?
— Выполнять приказ! — заорал Грушин, и его зычный голос вывел батальон из ступора. — Винтовки в козлы! Амуницию в кучу! Живо, шевелись, салаги!
Началось лихорадочное, сумбурное движение. Курсанты, все еще не до конца понимая, что происходит, начали складывать свои старые, потертые винтовки в пирамиды. Снимали с себя изношенные подсумки, фляги, саперные лопатки и сваливали все это в одну большую, бесформенную кучу. Зрелище было удручающим. Гора этого старого, бесполезного хлама, с которым их отправили на войну, была лучшим символом их положения расходного материала.
Когда последний курсант сдал свое оружие, наступила тишина. Четыреста человек стояли в строю, безоружные, растерянные, ожидая, что будет дальше. И тут по приказу Строганова бойцы из его личной команды, те самые, что прилетели с ним из Академии, подошли к стене из контейнеров.