Страница 28 из 78
Глава 9
Я стоял у бойницы, вглядываясь в серую, почти осязаемую мглу, и чувствовал, как по спине пробегает холодок, не имеющий ничего общего с промозглым островным климатом. Шторм, который почти сутки терзал этот проклятый клочок суши с яростью обезумевшего бога, наконец, выдохся. Его оглушительный, сводящий с ума вой сменился на заунывное, тоскливое подвывание, которое теперь казалось почти оглушительной тишиной. Ветер больше не пытался сорвать с башен крыши и выломать ворота, он лишь устало и печально гладил мокрые камни форта.
Но облегчения это не приносило. На смену шторму пришло нечто иное, возможно, даже более жуткое. С моря, густой молочной ватой, на остров наползал туман. Это был не обычный морской туман, к которому привыкли моряки. Это было дыхание аномалии, порождение дикой Пыли и остатков циклона. Плотная субстанция, которая, казалось, поглощала не только свет, но и сами звуки. Видимость упала до пары метров. Часовой на противоположной стене уже не был различим, пришлось спешно усиливать присутствие на стенах, чтобы не проморгать самураев.
Во внутреннем дворе форта, несмотря на усталость, кипела работа. Мои курсанты молча, без лишних слов и суеты, готовились к следующему раунду. Кто-то чистил оружие, кто-то таскал ящики с трофейными боеприпасами, кто-то укреплял огневые точки на стенах, закладывая бойницы мешками с землей и камнями. Успешная вылазка произвела на них колоссальный психологический эффект. Вера в то, что мы можем не просто умереть с честью, но и выжить, витала в воздухе вместе с запахом дыма от костров и разогреваемой тушенки. Ко мне подошел Грушин. Его лицо было серым от усталости, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд был ясным и твердым.
— Командир, тяжелые пулеметы рассредоточены по секторам, — доложил он, протягивая мне кружку с чем-то горячим и дымящимся. Судя по запаху, это был чай, заваренный на местных травах. — Нам повезло, все наши легкие минометы достались нам же, а не японцам, расчеты оборудовали позиции во внутреннем дворе. Боеприпасов хватит на пару часов интенсивного боя, но лучше так, чем без них.
Я взял кружку, обжигая ладони о горячий металл, и сделал глоток. Жидкость была горькой, но согревающей.
— Хорошая работа, Семен. Что с ранеными?
— Стабильны почти все. Двое тяжелых, но наш медик, — он кивнул в сторону полевого лазарета, развернутого в одном из бывших складов, — говорит, что вытащит их. Повезло, что ты забрал с верфи парочку реанимационных комплектов. Без них мы бы потеряли как минимум десятерых. Теперь все наши санинструкторы хотят такие же чемоданы. Я озвучил себестоимость… Да ты и сам знаешь…
Я молча кивнул, разумеется, знал. Каждый ящик, каждый бинт, каждый патрон в тех контейнерах был подобран лично мной и Алисой с учетом десятков возможных сценариев. И самый худший из них сейчас разворачивался на наших глазах.
— Что это за дрянь? — Грушин посмотрел на клубящуюся за стенами мглу. — Никогда такого не видел. Будто молоко разлили.
— Это «глаз бури», — ответил ему, глядя в ту же сторону. — Временное затишье. Остаточное явление после взаимодействия циклона с аномалией. Пыль, которую пригнал шторм, смешалась с испарениями и создала эту завесу. Может продержаться несколько часов, а может и пару суток, пока ветром не сдует.
— Ну, хоть какая-то передышка, — с облегчением выдохнул Семен. — Хоть отоспаться можно будет.
Я медленно повернул к нему голову и посмотрел ему в глаза.
— У нас нет времени спать, Семен.
Он непонимающе нахмурился.
— В смысле? В такой туман они же не сунутся. Ни черта же не видно.
— Они не сунутся, — согласился с ним. — И в этом наше главное преимущество. Такой туман лучший друг диверсанта.
На лице Грушина медленно стало проступать уже знакомое мне выражение, когда он пытался понять очередную мою безумную идею. Глаза слегка расширились, а на лбу пролегла глубокая морщина.
— Командир, ты же не хочешь сказать…
— Именно это я и хочу сказать. Пока японцы сидят в своих норах, уверенные, что мы делаем то же самое, мы нанесем еще один удар.
— Но куда? Зачем? — его голос звучал почти умоляюще. — Мы только что вернулись! Люди на ногах еле стоят! Мы притащили оружие, мы можем держать оборону!
— Держать оборону, значит ждать, пока они придут за нами, — я поставил кружку на выступ стены. — А они придут, будь уверен. Как только этот туман рассеется, местный начальник самураев бросит на нас все, что у него есть. И он не успокоится, пока не сравняет этот форт с землей. Мы должны лишить его возможности это сделать, или, по крайней мере, ослабить атакующий потенциал.
Я подозвал его к импровизированному столу, на котором была разложена карта, и ткнул пальцем в точку в нескольких километрах от форта.
— Вот. Судя по данным, что я снял с убитого офицера, здесь находится их батальонный узел связи и управления. Подземный бункер. Это нервный центр всей их группировки на этом фланге.
Грушин смотрел на карту, потом на меня, и я видел, как в его голове идет борьба между здравым смыслом и здравым смыслом.
— Это невозможно, — наконец, прошептал он. — Пройти незамеченными пять километров по тылам, найти этот бункер и уничтожить его… Это задача для целого отряда спецназа, а не для горстки измотанных курсантов.
— Значит, мы станем этим отрядом спецназа, — я пожал плечами. — Собирай людей, Семен. Мне нужны добровольцы.
Он хотел что-то возразить, но посмотрел мне в глаза и осекся.
— Сколько? — коротко спросил Грушин.
— Семерых, — ответил ему. — Два Кинетика и пятеро лучших стрелков. И пусть хорошенько отдохнут перед выходом. Эта прогулка будет посложнее предыдущей.
Грушин молча кивнул и, развернувшись, пошел отдавать приказы. А я снова повернулся к стене, к этому белому, безмолвному мареву. Да, это было безумие, но в нашей ситуации только безумие и могло спасти.
Через полчаса я стоял перед строем, который собрал для меня Грушин. Он не стал объявлять общий сбор, а просто прошелся по казармам и переговорил с теми, кого считал наиболее подходящими. Но слухи в армии распространяются быстрее чумы, и к назначенному времени во дворе собралось не меньше сотни человек. Они стояли под мелким, моросящим дождем, молча и выжидающе глядя на меня. Я обвел всех взглядом.
— Я не буду вам врать, — мой голос, усиленный акустикой двора, звучал гулко и отчетливо. — То, что я собираюсь сделать, это авантюра чистой воды. Мы идем в глубокий тыл. Но если мы этого не сделаем, шансов выжить у всего батальона будет еще меньше.