Страница 26 из 78
По его команде несколько бойцов отделились от группы. Они, не брезгуя, начали методично обыскивать трупы. Снимали подсумки с патронами, забирали гранаты, фляги с водой, нетронутые сухпайки. Кто-то даже снял с убитого офицера хорошие тактические перчатки. Это была жестокая, но необходимая логика войны. Мы были на вражеской территории, в полной изоляции. И каждая граната, каждый кусок хлеба были на вес золота.
Через два часа почти непрерывного марша мы вышли к нашей цели. Место нашей первой, самой кровопролитной битвы. Каменистое плато, где мы высаживались, было усеяно следами боя: воронками от японских мин, гильзами, брошенным снаряжением. И телами, разумеется, как них товарищей, так и японских.
Я отдал приказ залечь и выслал вперед разведку, двух самых юрких парней. Они, как тени, растворились в тумане, и через десять минут один из них вышел на связь.
— Командир, — его шепот был едва слышен сквозь треск помех. — Впереди, у наших контейнеров, группа в десять человек. Японцы.
— Что они? — поторопил его я.
— Грузят наше оружие, собаки! На тележки какие-то, похоже, решили прибрать к рукам все сразу.
Я усмехнулся, какая ирония.
— Не высовывайся, мы подходим.
Я подозвал к себе офицеров.
— Впереди гости, — коротко обрисовал ситуацию. — Десять человек, увлеклись трофеями. Наш шанс забрать не только свое, но и простенький транспорт.
* * *
Мы подползли к краю плато и залегли за россыпью больших валунов, поросших скользким зеленым мхом. Отсюда, сквозь рваные клочья тумана, открывался вид на место нашей высадки. Картина была удручающей и одновременно до боли знакомой. И среди всего этого хаоса, как муравьи, копошились фигурки в японской форме.
Их было ровно десять, как и докладывал разведчик. И они действительно были увлечены. Охранения, как такового, не было. Лишь один солдат стоял чуть поодаль, лениво осматриваясь по сторонам, но его внимание было больше приковано к его товарищам, чем к окружающему ландшафту. Остальные же сгрудились вокруг вскрытого контейнера с нашими автоматами «Гроза».
Я видел в бинокль их возбужденные лица. Они брали в руки наши автоматы, цокали языками, восхищенно качали головами. Один даже попытался приладить к своей винтовке наш оптический прицел, чем вызвал смех у товарищей. Они были так поглощены разглядыванием диковинных трофеев, что вели себя, как дети в кондитерской лавке. Абсолютная и преступная беспечность. Все как один были уверены, что все русские забились в свой форт и дрожат там от страха.
Рядом с ними стояли семь удобных тележек на широких резиновых колесах. На две из них они уже успели погрузить несколько ящиков с нашими патронами и гранатами. Ну, прямо рождественские гномики-попщники!
— Идиоты, — прошипел рядом со мной Воробей, наблюдая за этой картиной в свой бинокль. — Даже часовых нормально не выставили.
— Это нам на руку, — ответил ему, не отрывая взгляда от японцев.
Я развернул перед собой тактический планшет, на который Алиса уже вывела схему местности и расположение всех десяти целей.
— План следующий, — начал я тихим, почти не слышным шепотом, и мои бойцы, собравшиеся вокруг, подались вперед, ловя каждое слово. — Работаем максимально тихо, действуем одновременно, по моей команде.
Я ткнул пальцем в схему.
— Воробей, ты с двумя бойцами заходишь слева, вдоль той гряды камней. Ваша цель, вон те трое у дальней тележки. Снимаете их первыми.
— Михаил, ты со своим отделением справа, обходите по низине. Берете на себя того хмыря, что стоит на стреме, и двое, копающиеся в контейнере со снаряжением.
— Еще двое со мной, — я посмотрел на близнецов. — Мы идем в лоб. Работаем по основной группе, четверо у ящиков с оружием.
Я перевел взгляд с одного на другого.
— Задача ясна? Никакой самодеятельности, синхронность — ключ к успеху. У нас есть ровно десять секунд, чтобы все закончить. Если кто-то успеет поднять тревогу, мы окажемся в очень большой заднице. Вопросы?
Вопросов не было, все было предельно ясно.
— Тогда двинулись, — я подал знак, и мы бесшумно разошлись в разные стороны, растворяясь в тумане.
Я шел медленно, пригибаясь к самой земле, используя каждую складку местности, каждый валун как укрытие. Два брата, старались идти след в след. Японцы были всего в полусотне метров от нас, но никто нас не видел и не слышал. Ветер, дувший нам в лицо, относил все возможные звуки в сторону.
Я залег за большим плоским камнем, вытащив из кобуры пистолет с глушителем. Рядом пристроились близнецы, в их руках были длинные боевые ножи. Время тянулось мучительно медленно в ожидании остальных, я слышал, как колотится мое собственное сердце.
Наконец, на дисплее моего шлема, в левом верхнем углу, трижды мигнул зеленый огонек, затем еще раз. Остальные были на месте и готовы.
Я поднял три пальца, показывая их братьям. И начал обратный отсчет. Три… Два… Один…
Я резко вскочил, одновременно с этим из-за камней слева и из низины справа, как черти из табакерки, выскочили остальные бойцы. Все произошло в одно мгновение. Японцы, услышав шорох, начали оборачиваться, но было уже поздно.
Группа Воробья сработала идеально, трое его бойцов набросились на свою троицу. Короткие, точные удары ножей, и три тела беззвучно рухнули на землю.
Справа Михаил лично снял часового. Он подскочил к нему сзади, зажал рот ладонью и одним ударом пробил лопатку, пронзая сердце. Двое его бойцов так же тихо расправились с теми, кто был у контейнера.
Я и близнецы обрушились на центральную группу. Они успели нас заметить, их лица исказились от ужаса. Один из японцев дернулся к своей винтовке, но мой пистолет коротко кашлянул, и пуля вошла ему точно в лоб. Боец упал поломанной куклой, мешая своему напарнику.
Близнецы, как два демона, врезались в оставшихся двоих. Пара сдавленных отчаянных криков не могла пробиться через плотную пелену тумана. Все было кончено, на плато снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем ветра и нашими тяжелыми дыханиями.
Мои бойцы, тяжело дыша, стояли над трупами. Кто-то смотрел с брезгливостью, кого-то явно подташнивало, все же, не каждый день вот так, накоротке, забираешь чужие жизни.
— Чисто, — констатировал, опуская пистолет. — Хорошая работа, парни.