Страница 11 из 78
Воробей и его товарищи смотрели на это, открыв рты. Они видели, как дерутся в портовых кабаках, видели учебные спарринги в Академии. Но это было что-то совершенно другое. Тренировка по рукопашному бою закончилась. Но вместо того, чтобы разойтись, бойцы разведки окружили Кирилла плотным кольцом. И тут началось самое интересное.
— Капитан, а в условиях ограниченного пространства? Коридор, лестничная клетка? — спросил один из офицеров, стоявших в стороне.
Кирилл кивнул.
— Дайте два ствола.
Кирилл проверил их, взвесив в руках, и его лицо на мгновение изменилось, после чего накинул на себя броник. Усталость ушла, взгляд стал острым и сфокусированным.
— Имитируем коридор, — скомандовал капитан. — Двое спереди, один сзади.
Трое разведчиков заняли позиции. Двое встали впереди, перекрывая проход, третий зашел ему за спину.
— Начали, — коротко бросил Кирилл.
И мир взорвался движением. Строганов сделал шаг назад, разворачиваясь всем телом, и его левый пистолет, превратившись в стальной кастет, коротко, жестко ударил заднего противника в висок, хорошо, что на бойце был шлем. Тот охнул и осел на пол, в ту же секунду, не теряя инерции, Кирилл развернулся обратно. Его правая рука метнулась вперед, ствол пистолета ткнулся в грудь первому нападавшему. прозвучал выстрел. Второй боец попытался схватить его за вооруженную руку, но Кирилл, вместо того чтобы отдернуть ее, наоборот, рванул руку на себя, затягивая противника в клинч. И тут же, из неудобного, почти невозможного положения, выстрелил ему в бок.
Все закончилось, не успев начаться. Трое разведчиков снова оказались на полу. А Кирилл стоял посреди них, тяжело дыша, с двумя пистолетами в руках.
— В ближнем бою, — сказал капитан, его голос был немного хриплым от напряжения, — пистолет, это не только стрельба. Это кастет, рычаг, точка опоры. Не бойтесь контакта, сокращайте дистанцию, лишайте противника пространства для маневра. Ломайте его стойку и баланс.
Он показывал, объяснял, снова и снова повторял движения. И курсанты, затаив дыхание, смотрели на это смертоносное представление. Они видели, как внимательно слушают капитана опытные офицеры разведки, как они задают вопросы, кивают, впитывая каждое слово. Он учил воевать тех, кто сам был воплощением войны.
— Десять минут, —прозвучало за их спиной.
Они нехотя оторвались от зрелища и, стараясь не шуметь, попятились назад. В казарму они вернулись в полном молчании. Каждый думал о своем, но в то же время об одном и том же. В ту ночь в казарме батальона курсантов долго не спали. После отбоя, когда погас свет и надзирающий офицер сделал свой обход, начались тихие, приглушенные разговоры. Курсанты, лежа на своих койках, шепотом делились впечатлениями.
— Ты это видел⁉ — шептал Сизов, свесившись с верхнего яруса. — Это охренеть как круто!
— Да не в этом дело, — хрипло ответил ему Федорыч с нижней койки. — Я не про силу. Ни одного лишнего движения, Строганов как машина, ни одного лишнего движения.
Воробей лежал, глядя в темный потолок, и слушал эти возбужденные, испуганные голоса. Он снова и снова прокручивал в голове увиденное. Невероятную скорость, холодную и расчетливую жестокость в каждом движении их командира.
Он вспомнил Грушина в курилке, как смотрел на них Барятинский. Вспомнил, как переменился в лице генерал Скобелев, когда Кирилл, уходя, обернулся на трапе дирижабля. И разрозненные куски мозаики начали складываться в одну пугающую картину.