Страница 43 из 73
Но главная драма разворачивалась вокруг самого Алтынина. Его папаша, старый князь, рвал и метал. Он пытался использовать все свои связи, дошел до самого министра внутренних дел. Но везде натыкался на глухую стену. Ему вежливо, но твердо объясняли, что дело находится на личном контроле у руководства Особого Корпуса, и вмешиваться в него себе дороже.
Отчаявшись, старый князь пошел на крайнюю меру. Он отправил на мою верфь начальника своей личной гвардии с двумя десятками вооруженных до зубов головорезов. Официально «обсудить пути мирного урегулирования конфликта», неофициально…
Это было большой ошибкой. Их встретил Матвеев и его парни, мои бойцы, ветераны Корпуса, одетые в новую броню и вооруженные модернизированными карабинами, выглядели так, будто только что сошли с плаката о непобедимой имперской армии. Разговор не задался с самого начала.
— Мы хотим поговорить с вашим хозяином, — надменно заявил гвардейский капитан.
— У капитана Строганова нет хозяев, — спокойно ответил ему Матвеев. — Но если вы хотите поговорить с ним, то сначала сдайте оружие. Таков порядок на этом объекте.
— Да ты знаешь, с кем говоришь, смерд⁈ — взвился капитан. — Мы гвардия князя Алтынина!
И в этот момент он и его люди сделали роковую ошибку, потянулись к оружию.
То, что произошло дальше, гвардейцы потом будут рассказывать своим внукам шепотом. С крыш ближайших цехов на них нацелились автоматические турели. Из-за углов вылетели и зависли в воздухе, угрожающе жужжа, десяток моих небольших ударных беспилотников.
Я наблюдал за этой сценой из окна своего кабинета. Увидев, что дело пахнет жареным, просто вышел на балкон. Не говоря ни слова, я сформировал в каждой руке по длинному серебристому клинку. И просто посмотрел на гвардейского капитана сверху вниз. Этого хватило, гвардейцы замерли. Капитан родовой гвардии, бледный, как полотно, медленно поднял руки вверх. Через полчаса их, разоруженных и униженных, выпроводили с верфи под конвоем полиции. Эта история тоже мгновенно стала достоянием общественности.
Развязка наступила через три дня. Состоялся закрытый гарнизонный суд. Княжич Алтынин, как выяснилось, все еще числился на действительной военной службе, и дело рассматривал военный трибунал. Его привезли в зал суда прямо из госпиталя, в гипсе и с перекошенным лицом. Приговор был суров, но справедлив. Лишение всех наград, разжалование до рядового и отправка на пять лет в дисциплинарный батальон на самую дальнюю и гиблую заставу на границе с аномалиями. Это был единственный шанс для него сохранить дворянский титул. Для гордого княжича фактически хуже смерти. Скандал окончательно затих, но его последствия были огромны.