Страница 29 из 73
Глава 9
Прошло два месяца, которые пролетели, как один безумный, лихорадочный сон, сотканный из лязга металла, криков рабочих, запаха сварки и разнообразной химии. Два месяца, за которые Ореховская верфь, этот ржавый умирающий гигант, на глазах превращалась из кладбища амбиций в пульсирующее сердце моей будущей империи.
Я стоял на капитанском мостике главного сборочного цеха, огромной металлической конструкции, возвышающейся над исполинским пространством, где еще недавно ветер гонял сухие листья и ржавую пыль. Отсюда, с высоты тридцати метров, открывался вид, от которого у любого промышленника Империи перехватило бы дыхание.
Внизу, в идеальном порядке, выстроились ряды новейших станков, еще пахнущих заводской смазкой. Оборудование доставили сюда единым железнодорожным составом, который Грушин с боем выбивал у транспортников, используя все мои новые связи в Адмиралтействе. С потолка свисали мощные кран-балки, способные поднять корпус целого корвета. По идеально ровному бетонному полу, который мы заливали круглосуточно, бесшумно скользили погрузчики, развозя по рабочим местам материалы и комплектующие.
Все основные цеха, сборочный, механический и литейный, — были почти что построены заново, по моим собственным проектам. Это были светлые, просторные, продуманные до мелочей производственные пространства, где каждый станок и кабель находился на своем, единственно верном месте.
— Хозяин, все системы готовы к запуску, — раздался в голове голос Алисы. — Пылевые аккумуляторы заряжены на девяносто семь процентов. Все пятьдесят два энергоконтура проверены и замкнуты, можем начинать.
Я посмотрел внизу, у подножия центральной консоли управления, похожей на пульт управления космическим кораблем из старых фильмов, собралась вся моя команда. Мои «академики» от народа и десяток молодых курсантов стояли в новеньких инженерных комбинезонах, лица были напряжены от волнения. Рядом с ними, скрестив на груди могучие руки, застыли старые мастера из «Бастиона», дядя Миша и Петрович. Они смотрели на окружающее их великолепие с тихой, профессиональной гордостью. Чуть поодаль, отдельной группой, стояли профессор Замятин, сменивший свое потертое пальто на строгий лабораторный халат, молодой любитель все сломать Иван, который даже здесь не расставался со своим персональным терминалом, и Костя, изобретатель дронов из консервных банок.
Я перевел взгляд на огромный энергоблок, сердце нашей верфи. Это было мое собственное творение, гибрид паровой турбины и пылевого реактора, монстр, способный обеспечить энергией целый поселок с хорошей нагрузкой.
— Начинаем, — отдал команду по внутренней связи. — Ключ на старт!
Иван, стоявший за главным пультом, с торжественным видом повернул массивный медный рубильник. По цеху пронесся низкий, нарастающий гул, от которого завибрировал пол под ногами. Загорелись сотни сигнальных огней на панелях управления, ожили гигантские экраны, на которые Алиса выводила данные телеметрии.
— Давление растет… — докладывал Иван, его голос дрожал от волнения. — Температура в активной зоне… номинал! Пылевой контур стабилен!
Гул нарастал, превращаясь в мощную, оглушительную симфонию работающего механизма. И в этот момент, как по команде дирижера, ожило все вокруг. Весь цех, этот гигантский, спящий организм, проснулся и сделал свой первый вдох.
Внизу раздались восторженные крики. Молодые инженеры, забыв про субординацию, обнимались, подбрасывали в воздух каски, хлопали друг друга по плечам. Даже угрюмый металлург, которого вытащили из пьяной канавы, улыбался во все тридцать два обновленных зуба, показывая в сторону ожившей плавильной печи. Старые мастера просто стояли, и по их морщинистым щекам текли слезы. Слезы старых работяг, которые всю жизнь трудились в грязи и копоти и вот сейчас, на закате лет, увидели, каким может быть современное производство.
Я смотрел на них сверху и чувствовал, как к горлу подкатывает комок. Мы сделали это за два месяца, совершив почти невозможное, подняв из руин этого монстра, и заставили его сердце биться.
Но моя радость была смешана с горечью. Я, в отличие от них, видел не только сегодняшний триумф. Я видел завтрашние проблемы. Построить завод, даже самый современный, это лишь полдела. Самое сложное начиналось сейчас. Нужно было загрузить его работой, найти заказы, прорвать блокаду, которую наверняка уже выстраивали вокруг меня аристократы. Нужно было превратить этот гудящий механизм в машину, приносящую прибыль. Иначе все это великолепие очень скоро снова превратится в груду мертвого металла.
Я спустился вниз, в самый центр ликующей толпы. Меня тут же окружили, начали качать, кричать «Ура!». Я улыбался, пожимал руки, принимал поздравления. Но в голове уже стучал холодный, безжалостный счетчик. У нас есть верфь и команда. Но у нас нет ни одного заказа. И часы уже начали свой обратный отсчет. Буря приближалась.
* * *
Эйфория от первого запуска прошла так же быстро, как утренний туман над Невой. Первую неделю мы все еще жили на адреналине, отлаживая оборудование, проводя тестовые плавки, обучая персонал. Верфь работала, как швейцарские часы. Все системы, спроектированные мной и Алисой, функционировали безупречно. Наши производственные мощности, по самым скромным подсчетам, превосходили любую аналогичную верфь в Империи как минимум вдвое. Мы были готовы свернуть горы.
Но горы оставались на своих местах, а верфь, отработав в тестовом режиме, замерла в оглушительной, давящей на уши тишине. Станки молчали, в печах погас огонь. Идеально чистые, просторные цеха выглядели теперь как гигантские, пустынные соборы, в которых некому служить.
Прошла еще одна неделя, а потом еще одна. Книга заказов оставалась девственно чистой.
Я бросил в бой свою «коммерческую службу», группу самых толковых и языкастых курсантов во главе с неутомимым Грушиным. Они, одетые в сшитые на заказ дорогие гражданские костюмы, с портфелями, набитыми рекламными проспектами и предварительными расчетами, мотались по всему Петербургу, обивая пороги контор потенциальных заказчиков. Транспортные компании, промышленные синдикаты, частные судовладельцы, мы предлагали им то, от чего, по идее, не мог отказаться ни один здравомыслящий коммерсант.