Страница 13 из 73
— Потом узнаешь, — отрезал я. — А сейчас слушай профессора. Может, расскажет что-нибудь полезное. Например, как правильно умирать за Императора с красивой речью на устах. Чувствую, нам это скоро может понадобиться.
Грушин фыркнул, но послушно отвернулся к кафедре. А я снова открыл тетрадь, мои пальцы опять заскользили по бумаге. В голове рождались новые идеи, новые решения. От моих размышлений перед глазами вспыхнули несколько виртуальных экранов Консоли. И никакие финансовые проблемы, никакие аристократические заговоры не могли остановить этот процесс.
Профессор что-то говорил про фланговый обход и честь мундира. А я на полях его лекции рисовал будущее, в котором не будет места ни старым баронам с моноклями, ни их тактике «косого порядка». Будущее, где править будут скорость, мощь и технология. И я найду способ воплотить это будущее в жизнь.
* * *
Вечером того же дня я собрал в «Бастионе» свой военный совет. Но не из курсантов, а из тех, кто составлял костяк моей производственной мощи. Это были инженеры, старые мастера, которых я вытащил с биржи труда, списанных в утиль другими, более косными промышленниками. Семен Петрович, мой главный механик, бывший мастер с Путиловского завода, человек, который мог на слух определить неисправность в самом сложном двигателе. Дядя Миша, гений-литейщик, способный создать сплав по одному лишь химическому составу, начертанному на салфетке. Иван, молодой, но невероятно талантливый электронщик, которого я буквально спас от каторги за взлом правительственной сети.
Это были мои «золотые руки», мои практики, люди, которые не витали в облаках теорий, а знали металл, цену каждой гайке и каждому ватту энергии. Их мнение было для меня важнее, чем вердикт целой комиссии из Адмиралтейства.
Я развернул перед ними полную голографическую модель «Валькирии». В отличие от курсантов, они не издавали восторженных возгласов. Они молча, со сосредоточенными лицами, обходили голограмму со всех сторон, вглядываясь в каждую деталь, в каждый узел. Их взгляды были препарировали мой проект, оценивая его с точки зрения реального производства.
— Красиво, — наконец нарушил тишину Семен Петрович, почесывая свой седой затылок. — Очень красиво, Кирилл. Как… как птица. Вот только вот птица эта, боюсь, не полетит.
— Почему? — спросил напрягшись.
— Потому что она сделана из того, чего нет, — Петрович ткнул своим мозолистым пальцем в изображение корпуса. — Вот этот ваш композитный сплав… я посмотрел состав. Теоретически, он гениален, легкий и прочный, как лучшая броневая сталь. Но чтобы его получить, нужна плавильная печь, которая даст температуру в три тысячи градусов со стабильностью в полградуса. А потом еще и вакуумная камера для остывания. У нас нет такого оборудования. Это нужно проектировать и строить с нуля, то бишь, нужна своя верфь, где мы можем по месту готовить нужные материалы. Купить готовую не выйдет, любой дворянин удавится тебе такое продать. А строить с нуля, это пара лет как минимум.
Я молчал, ведь Семен Петрович был прав.
— Дальше, — вступил в разговор дядя Миша, литейщик. — Вот эти вот силовые элементы каркаса. Я вижу, вы их хотите сделать цельнолитыми, идея хорошая, прочность будет запредельная. Но форма… она слишком сложная. Чтобы отлить такую деталь, нужна пресс-форма из вольфрамо-кобальтового сплава. А у нас даже станка нет, чтобы такую форму обработать. Опять же, нужно заказывать или строить уникальное оборудование.
— А системы управления? — добавил молодой Иван, электронщик. — Кирилл, то, что вы здесь нарисовали… это не просто вычислитель. Здесь полноценная сеть для управления полетом. Чтобы создать такой кристалл управления, нужна лаборатория с чистотой воздуха класса «ноль». А у нас тут, извините, пыль столбом стоит, когда ветер с залива дует. И опять же, специалисты… я один такой проект не потяну. Мне нужна команда из десятка таких же, как я. А где их взять? В вашей Академии точно не готовят!
Они говорили по очереди, спокойно, аргументированно, без всякого желания меня обидеть. Они просто констатировали факты. И каждый их довод был как удар молота по моей мечте. Они не критиковали идею, нет, наоборот, восхищались ею. Но как практики, они видели ту пропасть, которая лежала между моим гениальным чертежом и их производственными возможностями.
Я слушал их, и холодное отчаяние снова начало подкрадываться ко мне. Я был как человек, который изобрел автомобиль в каменном веке. У меня был чертеж, у меня было понимание, как он работает. Но у меня не было ни колес, ни двигателя, ни бензина. Чтобы построить «Валькирию», мне нужно было сначала построить целый завод по производству уникального оборудования. А чтобы построить этот завод, нужен был еще один завод. Когда они закончили, в цехе снова повисла тишина. Мои старые мастера смотрели на меня с сочувствием. Они видели мой замысел, они верили в него, но они не знали, как его воплотить.
— Значит, никак? — вздохнул.
— Почему же никак, — неожиданно ответил Семен Петрович. — Можно, но не так, как ты хочешь, придется идти постепенно. Сначала построить ту самую печь, потом заказать тот самый станок. Собрать команду для Ивана и так далее, но это единственный реальный путь.
Пять-десять лет… Я посмотрел на голограмму «Валькирии». Через пять лет война с Японией, скорее всего, уже закончится. Исход ее будет решаться вот этими самыми неуклюжими, медлительными дирижаблями, которые сейчас стоят на вооружении. А моя «птица» так и останется красивой картинкой.
Я поблагодарил инженеров за их честный анализ и отпустил их. Вердикт был неумолим. Это был холодный душ, который окончательно отрезвил меня. Я понял, что мне нужен не просто инвестор. Нужен некто, кто сможет дать мне нечто большее, чем деньги.
И я знал только две силы в этой Империи, которая могла мне это предоставить. Но чтобы получить такую помощь, мне нужно было предложить им нечто такое, от чего они не смогут отказаться. Нечто, что заставит их забыть про пять-десять лет и дать мне все здесь и сейчас…
* * *
Поздняя ночь, «Бастион» опустел, гул станков затих, и только одинокая пылевая лампа над моим столом отбрасывала на стены длинные, пляшущие тени. Я стоял один посреди огромного, тихого цеха. Передо мной, в мерцающем свете проектора, все так же медленно вращалась моя «Валькирия». Сияющая и совершенная, дразнящая своей недостижимой красотой.
— Может, все-таки стоит поговорить с генералом? — раздался в тишине тихий голос Алисы. Хвостатая появилась рядом со мной. На ее лице было непривычное для нее выражение сочувствия.