Страница 9 из 73
Он положил на стол свой расчетный планшет, на экране была сложнейшая формула из теории пылевых полей.
— Я не понимаю, как перейти от интеграла к конечному значению. У меня получается бесконечность.
Я взглянул на его расчеты. Парень был действительно талантлив, почти подошел к решению, но споткнулся на последнем шаге, допустив классическую ошибку новичка.
Я не стал просто давать ему ответ. Взяв стилус, я набросал рядом с его формулой несколько поясняющих графиков.
— Ты пытаешься решить ее в лоб, — объяснил я. — Но это система с обратной связью, часть энергии поля поглощается самой структурой и влияет на исходные параметры. Тебе нужно ввести поправочный коэффициент, основанный на материале и геометрии. Вот, смотри…
Я потратил на него минут десять, объясняя концепцию, которую сам понял лишь благодаря Алисе. Алексей слушал, и его глаза за толстыми линзами загорались восторгом понимания.
— Боже… так вот в чем дело! — почти прошептал он, когда я закончил. — Спасибо! Огромное спасибо!
Он благодарно поклонился и поспешил за свой стол, чтобы пересчитать все заново. Этот маленький эпизод стал тем камнем, что вызывает лавину. На следующий вечер ко мне подошел уже другой курсант, крепкий парень с руками молотобойца, Семен Грушин, сын тульского оружейника. Он попросил помочь с расчетом прочности нового сплава для стволов. Потом еще один, и еще…
Через неделю вокруг моего стола в дальнем углу библиотеки образовался негласный клуб. Сюда приходили те, кому не на кого было рассчитывать, кроме как на свои мозги. Мы не говорили о политике или интригах, только о науке. Алексей Лаврентьев, гениальный математик, Семен Грушин, прирожденный оружейник. Тихая, незаметная девушка Аня Петрова, которая разбиралась в химии Пыли лучше любого профессора. Они все были изгоями в этом мире аристократов, и они инстинктивно потянулись ко мне, увидев во мне не просто умника, а такого же, как они, чужака, который играет по своим правилам.
Я не пытался стать их лидером, просто делился тем, что знал. Помогал с расчетами, подкидывал новые идеи, объяснял сложные концепции простым языком. Взамен получал нечто не менее ценное: знания об этом мире, о его неписаных законах, о слухах, которые ходили в казармах и мастерских. Я чувствовал, как вокруг меня начинает формироваться нечто новое. Не взвод солдат, связанных приказом и страхом, команда единомышленников, связанных общим делом и взаимным уважением. Это была другая сила, тихая, незаметная, но, возможно, в долгосрочной перспективе, куда более могущественная, чем пылевые клинки и родовой герб. Я закладывал фундамент своего будущего. И делал это не в кабинете генерала, а здесь, в тишине библиотеки, среди пыльных книг и таких же, как я, отверженных.