Страница 70 из 73
Внезапно раздался тихий шипящий звук. Прямо передо мной, в стене, образовалась тонкая щель, которая начала стремительно расширяться. Гигантские створки, толщиной в пару метров, плавно и беззвучно разъехались в стороны. Я замер, потеряв дар речи.
За разъехавшимися створками не было другого помещения или коридора. Там была бездна, усыпанная мириадами ледяных немигающих звезд. И прямо подо мной, огромная, величественная, висела в этой пустоте планета.
Огромный шар, окутанный сине-белой дымкой атмосферы. Я видел очертания континентов, не похожих ни на один из тех, что я знал. Видел гигантские океаны, сверкающие в свете далекой, незнакомой звезды. Видел, как по планете бегут тени от облаков.
Корабль… Я на борту космического корабля! На орбите чужой планеты.
Мой мозг попытался переварить эту реальность. Это бред, предсмертная агония. Иначе и быть не может, но все было слишком реальным. Я подошел к самому краю, гигантский иллюминатор, или, скорее, обзорный экран, был абсолютно прозрачным. Казалось, можно сделать шаг и улететь в эту звездную бездну. Я видел, как от нашего корабля отделяются и уходят к планете маленькие, похожие на светлячков, челноки. Видел, как на дальней орбите висят несколько огромных конструкций, чьи силуэты едва угадывались на фоне звезд. Затем посмотрел правее.
Это был целый космический флот, медленно парящий над планетой. И я каким-то непостижимым образом оказался на капитанском мостике флагмана. Вопросы роились в моей голове, как обезумевшие пчелы. Отступил от иллюминатора и снова посмотрел на снующих вокруг офицеров. Их лица были напряжены, но в действиях не было паники. Шла какая-то операция, и я, по всей видимости, попал в самый ее разгар.
Медленно прислонился к холодной металлической переборке, пытаясь привести мысли в порядок. Пустота и покой исчезли, сменившись тревогой и бесконечным, всепоглощающим любопытством. Я должен был понять, что происходит. Должен был найти ответы, даже если я всего лишь призрак, тень моего умирающего разума.
Сбросив первое оцепенение, я заставил себя мыслить трезво. Если это сон, то он подчиняется какой-то логике. Если это реальность тем более, тогда моя задача простая, как уголь дома, собрать как можно больше информации.
Стал бродить по огромному капитанскому мостику, который был огромных размеров. Моя невидимость давала мне огромное преимущество. Я мог подходить к любому рабочему месту, заглядывать через плечо операторам, слушать их разговоры, не боясь быть замеченным. И чем больше я наблюдал, тем больше странностей замечал.
Экипаж был неоднородным, он четко делился на две фракции, которые почти не смешивались друг с другом. Большинство составляла молодежь, те самые ребята и девушки в темно-синей униформе. Форма была функциональной, но строгой, с четкими знаками различия на воротниках и рукавах, которые мне ничего не говорили. Они сидели за основными консолями: навигация, связь, тактические дисплеи. Они были костяком, рабочими лошадками этого корабля. Но в их позах, во взглядах, которые они изредка бросали друг на друга, сквозила нервозность. Они явно были специалистами своего дела, но чувствовалось, что ситуация, в которой они оказались, была для них запредельно напряженной.
Вторая группа была меньше, но ее невозможно было не заметить. Это были ветераны, мужчины и женщины, чьи лица были обветрены, испещрены шрамами, почти всем далеко за тридцать. Они носили форму совершенно другого покроя, матово-черную, поглощающую свет, с едва заметными серыми вставками. Что интересно, форма была до жути похожа на ту, что мы с Алисой разрабатывали для моих бойцов. Функциональная, не стесняющая движений, с множеством скрытых карманов и креплений. И знаки различия… нашивки на их плечах были мне вполне понятны, звезды и полосы. Вывод напрашивался сам собой, офицеры в черном, явно из пехотных или, точнее, десантных подразделений.
Эти «черные» не сидели за основными консолями. Они либо стояли небольшими группами, тихо переговариваясь, либо занимали отдельные, обособленные посты, отвечающие, судя по всему, за вооружение и системы безопасности. Каждый из них носил на поясе табельное оружие, тяжелый пистолет или клинок. Они не щеголяли ими, просто оружие было частью их самих, как рука или нога. Это была привычка людей, которые живут войной. В отличие от «синих», на их лицах не было и тени страха, только спокойная сосредоточенность. Но самой поразительной их чертой было то, что многие из них не были людьми.
Я подошел к одной из таких групп. Огромный, двухметрового роста детина, с кошачьими ушами и хвостом, что-то басил своему собеседнику. Его уши подрагивали, улавливая малейшие изменения в гуле корабля, а длинный хвост лениво покачивался в такт разговору. Рядом с ним стояла девушка с огненно-рыжими волосами, острыми лисьими чертами лица. Она слушала кота, и на ее губах играла хитрая усмешка. Чуть поодаль я заметил еще одного, массивного, похожего на медведя в человеческом обличье, который молча проверял состояние десантного корабля, подтверждая мою догадку.
Мозг лихорадочно работал. Кошаки, лисы… Родственники Алисы? Но как? Откуда? Они выглядели не как мутанты или измененные, а как представители отдельных, сформировавшихся рас. И все они носили эту черную форму.
Я перевел взгляд на «синих». Они старались не смотреть в сторону «черных». Но я видел в их взглядах смесь уважения и… какой-то опаски. Словно они находились в одной клетке со стаей прирученных, но все еще диких волков.
И еще одна деталь. И «синие», и «черные» с одинаковым, почти суеверным трепетом, обходили стороной одно место в центре мостика. Это было большое, массивное кресло, установленное на небольшом возвышении. Капитанское кресло, оно было пустым. Сделано из того же черного металла, что и весь корабль, и выглядело скорее, как трон, чем как функциональный предмет мебели. Перед ним располагалась огромная панель управления, которая сейчас была неактивна.
Я подошел ближе, кресло было пустым, но от него исходила аура власти и… опасности. Казалось, оно помнило того, кто сидел в нем, и не терпело пустоты. Молодые офицеры в синей форме, проходя мимо, ускоряли шаг и опускали глаза, словно боялись потревожить даже пустое место капитана. Ветераны в черном, наоборот, бросали на кресло короткие, почтительные взгляды, как солдаты смотрят на знамя своего полка.