Страница 6 из 73
— Они там, где их быть не должно, господин генерал, — спокойно ответил я.
И в этот момент красные значки на карте ожили. Мое первое звено, обойдя порядки его армии, нанесло одновременный удар по нескольким целям в его глубоком тылу. На карте погасли значки штаба корпуса, узла связи, полевого госпиталя и, что самое главное, центрального склада боеприпасов. Виртуальный взрыв был такой силы, что ударная волна накрыла парочку его тыловых частей, вызвав панику и хаос.
Витгенштейн замер, глядя на карту, старый генерал не мог поверить своим глазам. Пока он расстреливал пустой лес, я лишил его армии головы, ушей и патронов.
— Контратака! — прорычал он, отправляя резервную кавалерийскую дивизию в тыл, на перехват моей группы. Как я удержался, чтобы не заржать в голосину, не знаю.
Но было поздно, мои диверсанты, выполнив задачу, уже растворились в лесах. А в этот момент в дело вступило второе звено. Четыре боевых Кинетика ударили с фланга по растянувшимся колоннам его пехоты, которые шли на марше, не ожидая нападения. Это была настоящая бойня, Кинетики проносились сквозь их ряды, как ножи сквозь масло, оставляя за собой смерть и разрушение.
Витгенштейн пытался реагировать. Он разворачивал части, бросал в бой все новые и новые силы. Но армия генерала, лишенная централизованного управления, действовала разрозненно, неуклюже. Его приказы либо не доходили, либо были фальшивыми, перехваченные моим третьим звеном, которое глушило все каналы связи и одновременно наводило ужас на его офицеров точечными снайперскими выстрелами с немыслимой дистанции.
Смех в аудитории давно стих. Теперь все, затаив дыхание, следили за разворачивающейся на их глазах драмой. Аристократы смотрели, как их несокрушимая армия, гордость Империи, превращается в дезорганизованную, паникующую толпу, которую гоняет по лесам горстка из двенадцати человек.
Время лекции давно истекло. В аудиторию заглянул преподаватель следующей пары, профессор химии, но, увидев, что происходит, остался у входа. За ним набились и его курсанты. К концу второго часа в зале не было ни одного свободного места. Все смотрели, как наглый первокурсник-калека на глазах у всего света методично уничтожает живую легенду тактической мысли.
Витгенштейн был бледен, как полотно. Он больше не кричал, просто молчал, трясущимися руками двигая по карте свои уцелевшие части, пытаясь собрать их в кулак, но я не давал ему этого сделать, раздергивая его силы, нанося удары в самых неожиданных местах.
Наконец, когда на карте от его пятидесятитысячного корпуса осталась лишь пара деморализованных батальонов, окруженных в лесу без связи и боеприпасов, он опустил стилус.
— Достаточно, — прохрипел он.
На карте вспыхнула надпись: «Синие потерпели полное поражение».
В аудитории стояла оглушительная тишина. Витгенштейн посмотрел на меня, в его глазах больше не было ярости, только шок, непонимание и… унижение. Он, граф фон Витгенштейн, проиграл вчистую, на глазах у сотен курсантов, какому-то безродному мальчишке.
Преподаватель одного из ключевых предметов, молча, не глядя больше ни на кого, развернулся и, стуча протезом, покинул аудиторию. Даже не объявив об окончании лекции.
Я спокойно положил стилус наместо и, опираясь на свою трость, пошел на свое место на галерке. И в этот раз мне никто не смеялся в спину. Я чувствовал на себе сотни взглядов. Удивленных, испуганных, восхищенных, но больше всего, ненавидящих. Особенно со стороны нижних рядов, где сидел князь Голицын. Я не смотрел на него, но чувствовал его взгляд, как физический удар.
* * *
Если лекционный зал тактики был храмом войны, то инженерные мастерские были ее кузницей. Здесь не было мрамора и позолоты, воздух был пропитан запахом раскаленного металла, машинного масла и работающих пылевых станков. Вместо портретов императоров на стенах висели чертежи машин и схемы двигателей дирижаблей. Я чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Это был мой мир, логики, расчетов и чистого, незамутненного творчества.
Занятие по сопротивлению материалов вел Петр Иванович Смирнов, вольнонаемный преподаватель, не дворянин. Мужчина лет пятидесяти, в заляпанном смазкой рабочем халате, с натруженными руками инженера и живыми, умными глазами. Он не требовал чинопочитания и презирал пустую болтовню. Единственное, что он ценил, это работающий механизм и светлую голову на плечах.
Аристократы на его занятиях откровенно скучали. Для них это была досадная необходимость, часть учебной программы. Они лениво перелистывали учебники, не вникая в суть формул, уверенные, что в будущем им не придется марать руки, для этого есть инженеры-простолюдины. Зато курсанты с галерки слушали, затаив дыхание. Для них это был один из немногочисленных способов пробиться в жизни.
Сегодня тема была особенно сложной: Расчет прочностных характеристик несущих конструкций тяжелых дирижаблей класса 'Дредноут при работе левитационных двигателей на основе Пыли.
— Господа будущие инженеры, если такое найдутся — Смирнов откашлялся, стирая с доски предыдущие расчеты. — Сегодня у нас не теоретическая задачка, а реальная проблема, над которой прямо сейчас бьются лучшие умы Адмиралтейства.
Он вывел на интерактивную доску сложнейший чертеж, схему силового каркаса нового дредноута «Император Александр III».
— Этот красавец, — Петр Иванович с любовью похлопал по чертежу, — должен стать флагманом нашего нового воздушного флота. Но есть проблема, при моделировании работы двигателей на полную мощность, вот в этой точке, — он обвел красным центральную несущую балку, — возникают микровибрации, которые со временем приводят к усталостных металла и образованию трещин. Инженеры Адмиралтейства пересчитывали все сотни раз, но не могут найти ошибку. Ваша задача найти ее. Кто найдет, тому зачет по всему курсу автоматом и личная рекомендация от меня в конструкторское бюро флота.
Аудитория загудела, это был шанс, который выпадает раз в жизни. Даже аристократы оживились, хотя было видно, что они не понимают и десятой доли того, что изображено на схеме.
Курсанты уткнулись в свои расчетные планшеты. Скрипели стилусы, в воздухе повисло напряженное молчание, прерываемое лишь бормотанием и ругательствами. Задача была действительно чудовищно сложной. Она требовала не просто знания формул, а глубокого понимания того, как ведет себя материя под воздействием полей, генерируемых Пылью.
Я смотрел на чертеж, мне не нужен был даже расчетный планшет.
— Алиса, анализ, — мысленно приказал я.